Боль отключается, я не чувствую ничего. Его пальцы словно сухие щепки, а я становлюсь большой, сильной. Разворачиваюсь, не замечая, что в его кулаке остаются пряди моих волос, – и с замаха бью его подсвечником. Попадаю по спине, лопатке, но, кажется, не сильно.
– Тварь! – Он всё равно не отпускает. – Ах ты…
Сбивает меня с ног и, подминая, ложится сверху, я чувствую на себе его тяжесть, и меня охватывает паника, кажется, он раздавит меня. Одной рукой он хватает за нижнюю челюсть, суёт пальцы в горло, второй пытается дотянуться до моей руки, в которой подсвечник.
– А-а-а-а! – Я пытаюсь сомкнуть зубы, кусая его, но не могу, не могу, не могу, он пихает в рот всю ладонь, кулак… раздирает губы, я задыхаюсь… – А-а-а!!!
Резко мотаю головой, стискиваю челюсти что есть силы и бью его подсвечником снова. И снова, и снова, и снова…
Звуки выключаются, обтекая меня, налипая друг на друга, струясь мимо пенопластовой крошкой.
Я хриплю, выплёвывая изо рта его ослабевшие пальцы, кашляю, дышу… Дышу. Сталкиваю с себя бесформенную тушу. Хватаю воздух большими горячими глотками, отползаю к дивану, цепляясь за покрывало. Где подсвечник? Где? Вот, на полу, и мои руки в липкой крови. Во рту солёный привкус.
Звуки включились, но вокруг – тишина. Он лежит, уткнувшись лицом в ковёр.
Мир вокруг становится контрастным и ярким – тёмно-красные пятна на его золотистых волосах и бежевом свитере, мои руки, юбка… так много красного, и едко пахнет мокрым железом.
Я прижимаю руку к горлу – Господи, помоги. Я… убила его.
Сижу на ковре, оперевшись спиной на край дивана, и смотрю, вглядываюсь… Его лопатки, чуть заметно подрагивая, плавно пошли вверх – вдох, потом вниз – выдох. Живой. Мгновенно беру подсвечник и встаю, но правая нога тут же подгибается, наверное, сломала что-то, когда падала. Или просто сильно ушибла. Держись!
Стою над ним – на его волосах кровь – я рассекла кожу на голове, ближе к уху, и рана между шеей и плечом, и ещё… Пятна крови медленно расползаются по одежде.
Сердце стучит сильно и часто, пот струится по вискам, спине. «Ну, же, давай! Бей по голове, сюда, в темя, разломай его сумасшедшую черепушку! Чего же ты ждёшь? Давай!»
Моргаю, замахиваюсь и… не могу. Шаг назад.
«Он мучил тебя три года, три долгих года он издевался над тобой, и он очнётся, ты ведь знаешь, он очнётся и тогда…» Снова замахиваюсь, рыча… И делаю шаг назад в бессилии.
Не могу. Я просто не могу. Я не убийца. Дрожу. Смотрю.
