Я никогда не была более искренна, чем сейчас, и мне никогда не было так вкусно, так непереносимо прекрасно, как сейчас!
Закрываю кран, отваливаюсь назад, облокачиваюсь на унитаз. И через минуту снова открываю. Мне кажется, я никогда не напьюсь.
Напившись, смываю кровь с лица – одной рукой трудно, но это ничего. Снова откидываюсь на унитаз и смыкаю веки – внутри перламутром переливается свет. Мне хорошо. Болит всё или почти всё, но мне – хорошо. В этом миге столько любви и света! Жизнь плещется во мне солнечными искрами, и я улыбаюсь пересохшими губами.
Сейчас я выпью ещё немного воды и помоюсь. Если смогу встать, то встану под душ и буду стоять бесконечно долго. Пока не закончится вода в бойлере.
Какой-то странный скрипучий звук – что это? Стон? Господи, да это Маша! Я удивляюсь тому, что успела напрочь забыть о ней. Шарю глазами – натыкаюсь на пластиковый стакан, в котором стоит одинокая зубная щётка, вытряхиваю и набираю воды. Пытаюсь встать – не с первого раза и не очень уверенно, но это получается, и я несу ей воду, еле-еле удерживаясь на ногах, стараясь не проливать.
Она лежит на боку, свернувшись калачиком. Я опускаюсь рядом на дрожащих ногах, приподнимаю ей голову и даю воду – она тут же жадно начинает пить. Стакан быстро пустеет, и я кладу её голову на пол.
– Ещё, – шепчет она едва слышно, – пожалуйста, ещё.
Приношу ещё. Помогаю ей отползти и опереться о стену.
– Ч-что? Что случилось? Где я? – Она смотрит на меня уже более осмысленно.
Я уже открываю рот, чтобы сказать, но тут оживает динамик:
– Молчи.
Я вздрагиваю от неожиданности и замолкаю.
Теперь мы с ней. Я не одна, она не одна… Помощь или обуза? Внутри меня радость мешается с желчью, сострадание с ненавистью. Надеюсь, мне не придется жалеть, что она очнулась.
– Мамочка, тебе лучше? – доносится его голос.
– Да-да, сыночек, гораздо лучше, спасибо.
– По-о-годите… – Маша смотрит на меня огромными от ужаса глазами.
Я не произношу ни звука.
– Кажется, Маше всё ещё нехорошо, – грустно говорит он.
– Думаю, она скоро поправится. – Я нахожу глазами камеру и смотрю прямо в неё.
– Где я? – Она цепляется за мою руку, и я шиплю от боли. – Что случилось? Кто это? Как?
Я молчу.
– Мамочка, я думаю, если её немного похлестать по щекам, она сразу придёт в себя – и ей станет лучше.
Я поворачиваюсь и легко похлопываю её по щеке.
– Сильнее, – требует он.
Здоровой рукой я шлёпаю сильнее, она пытается увернуться, морщится:
– Нет! Не трогайте!
– Сильнее!
