Но и она не жена, и он не сын, и я не мать.
Но, может быть, в день этой дурацкой свадьбы нам удастся от него избавиться? Я вдыхаю медленно, чтобы успокоиться. Ещё и ещё…
– Мамочка, какая ты у меня красивая! – восхищённо говорит он. – Повернись, покажись.
Я стянула волосы в хвост, потом свернула в кичку и перевязала белой пушистой резинкой, надеясь, что будет держаться, шпилек и заколок у меня нет, и накрасила губы на ощупь, надеясь, что будет ровно, – зеркал у меня тоже нет. Он не хочет, чтобы я видела своё отражение. Наверное, боится, что я рассмотрю в нём себя настоящую.
Я повертелась перед камерой, расправила платье.
– Скоро буду, приготовься.
Сажусь в центре и кладу ладони на пол, на каблуках это совсем неудобно.
Маша похожа на безе. В огромном белом платье с кринолином и фатой. У неё накрашены ресницы, на губах блестит розовая помада, а из-под платья выглядывают узконосые туфли. Я сдерживаюсь, чтобы не захохотать.
Она смотрит на меня, понимающе кивает, но произносит фразу, которую от неё ждут:
– Какая вы красивая, Светлана! Чудесный наряд!
Мы постепенно учимся говорить и понимать друг друга без слов – очень непростая наука.
– Машенька, ты потрясающе выглядишь! – Я развожу руками. – Володя, милый, можно я обнимусь с твоей прекрасной невестой?
Он милостиво разрешает:
– Хорошо, сегодня такой день!
– О, дорогая! – Я подхожу ближе.
Наши цепи позвякивают, стукаясь о каблуки.
– Толкни его вбок, когда он встанет рядом с тобой. – Я шепчу едва слышно, чуть касаясь её распущенных волос.
Я научилась говорить как чревовещатель – не шевеля губами.
Она отстраняется:
– Это так волнительно!
Её ресницы чуть подрагивают, она даёт мне знать, что услышала.
Свадьбу мы обсуждали несколько недель. Сейчас ему пришлось делать всё самому. Всё-таки пленницы на цепи – это обременительно.
Во дворике освещение почти стадионное, слишком ярко. Он натыкал лампочек везде, где только можно.
Мы ступаем на дорожку, которая ведёт к сконструированной или купленной металлической арке, украшенной искусственными белыми розами. Наверное, увидел в каком-нибудь голливудском фильме.
Маша кладёт свою руку мне на сгиб локтя, и я веду его невесту к алтарю.
У нас есть прекрасная, но короткая возможность, и я ею пользуюсь:
– Толкни его резко, как только он встанет рядом с тобой, моей цепи хватит, чтобы накинуть ему на шею. Если ты мне поможешь… – Я пожимаю ей руку.
– Я боюсь, – еле слышно отвечает она.
