Вся улица и весь двор были уставлены машинами, и Елене пришлось поискать место подальше, чтобы припарковаться. Подходя к парадной, она привычно окинула взглядом ближайшие автомобили и заметила, что «Лексуса» среди них нет… Чёрт! Она медленно выдохнула: «Ничего, через пару месяцев это пройдёт».
– Привет! – Елена бросила ключи на тумбочку в прихожей.
Тишина.
– Кира, привет!
– Привет, – буркнула дочь и ушла в свою комнату.
Она с матерью почти не разговаривала с того дня, когда они в спешке вернулись с Васильевского. Елена ей толком так ничего и не объяснила.
– Что? Что такого он сделал? – допытывалась Кира. – Что именно? Обманул? Как? Почему мы уехали? Я не верю, что Глеб – плохой, просто не верю! У него что, другая женщина? Он женат?
– Кира, врать я тебе не хочу, а рассказать всю правду не могу, и ты, конечно, вправе обижаться, – она проговорила это обдуманно, с космическим спокойствием, – но я очень надеюсь, что ты веришь в то, что это не просто моя прихоть. И я тебя прошу, если ты уважаешь меня и себя, не нужно спрашивать о том, что случилось, у Глеба или искать с ним какого-то общения. Этот человек действительно меня очень обидел, и будет как минимум странно, если ты с ним станешь поддерживать контакт. Я не запрещаю, решать тебе, но я бы этого очень не хотела.
Никогда раньше мама не разговаривала с ней так. Как взрослый со взрослым, как равный с равным – и Кира поверила в то, что это серьёзно, хоть всё ещё злилась. Она, как и Елена, успела привыкнуть к Глебу и просто по нему скучала.
Елена скинула обувь и прошла на кухню, вспомнила, что не ела с самого завтрака, открыла холодильник и очень обрадовалась остаткам курицы гриль. Наскоро помыв руки, она схватила холодную куриную ногу и принялась жадно есть прямо у открытого холодильника. «Господи, как вкусно!»
Заглянула на полки, вытащила початую баночку маринованных грибов и стала доставать пальцами из банки. На кухню зашла Кира. Посмотрела раз, другой, улыбнулась:
– У тебя всё хорошо?
– Голодная очень. – Елена остановилась и поставила банку на стол. – Ты-то ела? Как вообще себя чувствуешь?
– Как всегда, огромной, и живот чуть-чуть тянет, но такое уже было. – Похоже, Кире надоело дуться. – Хорошо хоть немного похолодало.
– Живот тянет? – Елена положила руку на джинсовую ткань. Безразмерный комбинезон – это единственное, что сейчас могла носить Кира. – Но не болит? Не усиливается? Чувствуешь тонус?
– Гм… я не знаю, как его нужно чувствовать, этот тонус, но, кажется, нет, хотя твоя внучка сегодня в танцевальном настроении. – Кира подошла к окну. – Вроде бы дождь собирается. Парит, и небо затянуло.
Елена подошла и встала рядом с ней.
– Да, наверное, – снова коснулась живота, – помнишь, а ты думала, что будет мальчик. Не разочарована, что девочка?
– Не-а. Девчонка – это весело.
– Это точно, – Елена потрепала дочь по волосам, – уже решила, как назовёшь?
– Не знаю, – Кира потёрла нос, – столько имён хороших – может, Оля? Надя? Или Наташа какая-нибудь? Или что-нибудь такое, модное, типа Варвара или Маргарита.
– Ох, Варвара – это мне кажется слишком, хотя если ты так решишь, то привыкнем как-нибудь.
Они смотрели в тёплую вечернюю хмарь, полуприсев на кухонный стол, касаясь плечами друг друга, наслаждаясь миром между ними и тишиной.
Она повернулась к Кире:
– Всё у нас будет хорошо, детёныш! Пойдём фильм посмотрим?
Дочка пожала плечами:
