Сколько городов она уже поглотила? Сколько людей погибло, пытаясь, как мы, спастись от губительной силы стихии?
Я застыла в оцепенении и не могла поверить увиденному. Сердце забилось чаще, а ноги налились свинцом, приковывая к месту. Руки дрожали, ладони вспотели. Страх уже не накатывал волнами, а равномерно распространился по всему телу и скреб когтями каждую косточку.
– Миссис Грин, вытаскивайте вещи, я приведу Джо в чувство, – где-то далеко раздался голос Томаса.
Он легонько сжал плечи, чтобы я хоть как-то отреагировала, но мой взгляд был прикован к той неизбежности, которая постигла многие города, находящиеся на побережье.
– Помни, что я говорил! – не оставляя попыток сдвинуть с места, Том отрезвляюще посмотрел мне в глаза. – Не поддавайся страху! Это еще не конец, слышишь? И если ты сейчас же не пойдешь, Джоанна Норма Бэйтс, то я на руках тебя понесу!
Он знал, чем меня задеть. Почему-то мой мозг во время беременности возомнил, будто я всесильная и не должна принимать помощь, иначе будет уязвлена моя гордость. Томасу удалось сыграть на этом, потому что спустя несколько секунд я доставала из багажника небольшой рюкзак, в который мама сложила детские вещи. Она планировала их подарить нам на рождение малыша.
Механически переставляя ноги, я продолжала думать о том, что за спиной волна, а впереди неизвестность. Именно в этот момент и поняла, что не катастрофа страшит меня, а незнание будущего. Однако, за одно я была благодарна этой треклятой волне – Томас не уехал на горячую точку.
Вокруг была оглушающая тишина. За всю дорогу попалось от силы машины три. Поле с одной стороны и лесополоса с другой. Даже птиц не было слышно. Только шум прибоя, который становился все громче.
Через десять минут на горизонте появилась точка, которая быстро приближалась к нам. Поежившись от холодного ветра, плотнее запахнула кофту, которую надела недавно. Низ живота периодически потягивало, но боли не было. Зато сильно хотелось писать.
Грозный хаммер затормозил прямо посреди дороги. С водительской стороны вышел мужчина в военной форме, а с пассажирской – Мэлвин. Я никогда еще не была так рада видеть друга. Правда, его лицо исказилось гримасой ужаса, когда он посмотрел поверх нас.
– Живее в машину! – скомандовал он, а я обернулась.
Эта стена… Она стала ближе, а шум, исходивший от нее, напоминал прилив волны. И если закрыть глаза, то могло показаться, будто находишься на берегу океана… Мне так и казалось, но снова открыть глаза я была не в силах.
