Они спустились на берег, и закрапал легкий дождик. Широколистные пальмы, группками произрастающие в песчаном грунте, закрывали путешественников от дождя. Воздух был насыщен соленым привкусом рыбы, и у Амри заурчало в животе. Наверное, Найя это услышала, а может, у нее тоже заурчало в животе, потому что она сказала:
– Пойду найду нам еду. Встретимся у костра!
Она ушла, и Амри зачерпнул рукой полоску кораллового песка, поблескивающего в свете разожженных по берегу костров. Высокие заостренные хребты коричнево-красных Когтистых гор закрывали собой остатки солнечного света, и Амри испытал облегчение от того, что мог спокойно смотреть на то, как вечерние волны омывают берег.
– Ого, а здесь быстро темнеет, – произнес Кайлан.
Кайлан и Амри неспешно пошли в ту же сторону, в которой скрылась Найя. Заметив линии выступающих в море мысов, Амри навострил уши. Выступающие в море скалистые возвышенности были испещрены ровными округлыми отверстиями. Пещеры, сотворенные бесконечными океанскими приливами и отливами, тускло светились биофлюоресцирующей жизнью. Амри задумался о том, какие чудеса могут таиться в приливных заводях: там могли быть выпавшие за борт вещицы или остатки погибших кораблей. Возможно, какие-нибудь останки с другой стороны Серебряного моря, где никогда не ступала нога гельфлинга.
– Сходим проверим пещеры на мысах? – Он указал рукой в ту сторону.
Кайлан рассеянно посмотрел в ту сторону, куда указывал Амри. Тот нахмурился: сказитель песен видел только тьму.
– Предпочитаю посидеть у костра, – ответил Кайлан. – Мне не особо нравятся… пещеры.
– Ну ладно. Что ж, пойдем! – как можно веселее сказал он и выпрямил спину. Он не оглянулся, поэтому не увидел, как Кайлан облегченно кивнул, и направился прямиком к кострам на берегу. Они выбрали себе место, где можно было устроиться в ожидании Найи, и Амри старался не щуриться при свете потрескивающего огня.
– Ты в порядке? – спросил Кайлан.
– Да, в порядке. Проголодался. Надеюсь, Найя скоро придет.
Кайлан, плотно сжав губы, посмотрел на него, потом во тьму, потом вздохнул и потряс головой.
– Прости, Амри. Я даже не задумывался о том, насколько, должно быть, тебе трудно при свете дня… а мы путешествуем в основном днем, а по ночам спим. Почему ты ничего не сказал?
Амри покраснел. Трудно привыкать к чему-то, когда к тебе впервые проявляют сострадание. Пребывая наедине со своей проблемой, он ощущал некую уверенность: когда проблему не замечают другие, можно сделать вид, что она несущественная. Ему было даже жаль, что Кайлан об этом заговорил, хоть и потеплело на душе от того, что Кайлан вообще об этом задумался.
– Все нормально, – повторил он. – Я привыкаю… Не говори Найе. Я не хочу быть обузой.
– Амри! Ты не…
– Привет, ребята. Смотрите, что я принесла!
У Найи в руках были три щепы с едой: на двух – рыба для нее и Амри, а на третьей – сквош для Кайлана. Щепы были длинными, что позволяло поджарить еду на костре. Амри предостерегающе, но мягко посмотрел на Кайлана, и этого оказалось достаточно.
Все трое занялись своим ужином. У огня пристроилась группа сифанцев, которые стали по очереди бросать в него пригоршни порошка. От возгорающихся специй огонь вспыхивал драгоценными расцветками. Зрелище завораживало сифанских подростков, которые восторженно перешептывались, как вдруг один из них бросил в огонь что-то, от чего из костра возник белый огненный шар, подобный пузырю воздуха в глубокой воде.
Все гельфлинги на берегу притихли и наблюдали за тем, как белый шар рассеивался в ночном небе. Яркий свет костра на фоне ночной тьмы напомнил Амри об испытанном совместном видении. Он до сих пор не понимал, что оно означает, однако оно привело их сюда.
В возникшей тишине Амри вдруг затосковал по дому. Он сидел под открытым небом там, где мечтал оказаться: на берегу океанского залива, где плескались волны. Вдали от Домрака и пещер Грота, далеко от Святилища, где его клан охранял остатки места, которое они обязались защищать.
– Кайлан, расскажи нам какую-нибудь песню, – попросил он. Он было подумал, что его просьба смутила сказителя песен, но Кайлан ответил не задумываясь:
– С удовольствием. – Он готов был рассказать что-то такое, о чем еще не рассказывал. – Какую песню вы бы хотели услышать?
– Знаешь песню о Трех Сестрах?
Кайлан достал из походного рюкзака лютню.
– Песню о Гире? Записанную на стенах Домрака?
– Да! В ней говорится о Гире и его путешествии. Возможно, ночном. В общем, когда он их встретил, они плакали. Там были две Сестры. И еще солнца. Наверное, это были Братья. Нет, погоди, это наверняка было днем, а не ночью, потому что…
Амри замолчал, обратив внимание на то, что он говорил. Найя рассмеялась.
– А ты не мастер рассказывать песни, да?
– Поэтому мое имя не Амри Сказитель-песен. Кайлан, ты же понял, о чем речь? – Амри широко улыбнулся, протянул руку и дернул Кайлана за рукав. Кайлан сдержанно улыбался, стараясь не засмеяться от рассказа Амри.
