– Да, кажется, я уже понял, – ответил он, посмеиваясь, провел пальцами по шести струнам своего инструмента, чтобы настроить его на слух. Звук лютни привлек внимание находящихся неподалеку сифа. Амри не обращал на них внимания. Песня предназначалась для него, поэтому он был намерен впитать в себя каждое ее слово.
Кайлан прочистил горло и запел:
Гир был бардом и путешествовал далеко, Йо-ли, йо-ла, ой-ло. Он рассказывал песни о реках, горах и деревьях, Ой-ли, ой-ла, ой-ло. До наступления долгого лета ночь вдруг не пришла, Сестры-луны в страхе спрятались от солнц, Дневной свет не кончался, заливая равнины. И Гир отправился на их поиски, чтобы вернуть ночь. На краю неба он нашел две луны, А под ними – озеро их слез. «Огонь Братьев-солнц слишком ярок для нас, Пока они неистовствуют на небе, мы не можем принести ночь. Поэтому мы, Сестры, по очереди стали заглядывать в рассвет, Чтобы узнать, не ушли ли Братья. Когда настал черед второй Сестры-луны, Ой-ли, ой-ла, ой-ло. Но второй Брат-солнце ее проглотил, Ой-ли, ой-ла, ой-ло». С тех пор как одну из Сестер постигла печальная участь, Луны пребывали в страхе и боялись укрыть небо ночью. Гир оставил их и пошел наблюдать за Братьями-солнцами. Спустя три дня он вернулся и сообщил им свой план. Оставшиеся две Сестры взобрались на краешек неба, Кончики их пальцев были мокрыми от выплаканных слез, А с их губ срывалась песнь: скорбный, печальный стон, И из чрева солнца раздался одинокий ответ: Оказалось, что вторая Сестра была жива, Ох, вторая Сестра все еще была жива. По сей день она, хоть и сокрытая светом Братасолнца, Ой-ли, ой-ла, ой-ло. Ее песня велела Сестрам принести ночь, Ой-ни, ой-на, она знала, Принести ночь, Ой-ни, ой-на, она знала.
По окончании песни Амри и Найя захлопали в ладоши и засвистели. Постепенно их поддержали радостные возгласы разместившихся неподалеку сифанцев. Песня Кайлана привлекла внимание почти всех обитателей берега. Амри знаком показал Кайлану встать, и, когда тот встал и немного неловко поклонился, холодный вечер стал чуть-чуть теплее.
Но ненадолго. На дальнем конце берега, где заканчивался песок и начинался причал, из воздуха возник некий образ. Радостные возгласы сменились шепотом, сифанцы встали и повернулись лицом к причалу. Амри с друзьями тоже встали, и Кайлан спешно убрал в сумку лютню, напоследок издавшую тихие звуки.
– Что происходит? – спросил Амри.
Сифа держались кучкой и о чем-то шептались. Один из них что-то запел и несколько раз нарисовал в воздухе защитный сигил. Найя протиснулась мимо других, за ней быстро следовал Амри, за которым держался Кайлан. Когда они выбрались из толпы моряков, Амри от неожиданности замер.
У края причала стояла Таэ, силуэт которой слабо освещал свет одного факела. Она стояла неустойчиво, слегка покосившись на одну сторону, и, не мигая, смотрела перед собой.
– В чем дело? – изумилась Найя. – Что с ней случилось?
Она отделилась от толпы и бесстрашно направилась к призрачной сифанке, неподвижно стоявшей одной ногой на песке, а другой на пристани. Когда Найя тронула Таэ за плечи, она пошатнулась и ноги ее подкосились. В толпе кто-то вскрикнул от ужаса. Амри помог опустить Таэ на песок.
– Срочно найдите целителя!
– Где модра Этри? Приведите ее сюда!
Опустившаяся на колени Найя приложила ладонь к щеке Таэ.
– Она холодна как лед, – сказала побледневшая от страха Найя. Амри никогда не видел ничего подобного, но уже знал, о чем она подумала: опустошенный взгляд, бездушные, широко распахнутые глаза.
– Как такое возможно? – прошипел Кайлан. – Как это могло произойти так далеко от замка?
К ним приблизилась глазеющая и говорливая взволнованная толпа, во главе которой оказался сифанский капитан. Отодвинув край своего черного плаща, он демонстрировал висящий на его ремне клинок. Подобно капитану Стейе, он явно не был чистокровным сифанцем; судя по черным волосам, Амри подумал, что предки этого капитана явно были из Камня-в-Лесу, а не из заболоченного леса Сог.
– Так, дренчен и спритон! – крикнул он им. – Вы кто такие? Прочь от Таэ!
– Я целительница, вот кто я, – резко ответила Найя.
– Вот как? Ты знаешь, что здесь происходит?
– Похоже на отравление, – сказал кто-то.
– У нее пропали серьги! – вскрикнул другой голос.
Найя бережно повернула голову Таэ, не ощутив никакого сопротивления с ее стороны. Драгоценные украшения, которые они не так давно видели висящими на ее ушах, исчезли.
– Значит, орудует вор! – сказал капитан с мечом. Он пристально и сердито посмотрел на Кайлана, потом заметил Амри и наклонился к нему. –
– Ни в коем случае, – парировал Амри. – Когда она пришла, я сидел у костра!
Сердитый капитан задумчиво выпрямился.
– Кто-нибудь видел этого мелкого теневого у костра?
–
