Амри взял банку с полки и открыл крышку. Изнутри пахнуло сладким, теплым ароматом, успокаивающим и щекочущим середину его лба. Нахлынули воспоминания о Домраке – о порошке из мха, росшего у подножия Священного дерева. С начала времен гроттаны жили в тенях и пещерах, где заготавливали разнообразные порошки и примочки. Жили сами по себе во тьме. И вот что теперь с ними случилось. Забытые и заброшенные гроттаны первыми пали под натиском скексисов. Путь теневых не выдержал такого поворота событий.
А теперь Амри безропотно выполняет поручения скекСа, невзирая на ложь, которую говорили им скексисы, невзирая на то, что лорды из Замка выбирали гельфлингов так же, как теперь Амри выбирал ароматизированную соль. Продолжая действовать в стиле гроттанов – держась во тьме в одиночестве, – героем ему не стать.
И Амри задался вопросом, как бы на его месте поступил дневносветник.
Комната осветилась голубым сиянием: Найя сосредоточенно испускала целительную
– Что ты там мешкаешь, ассистент? – обратилась к нему скекСа.
– Уже иду, – ответил Амри, но таз он не взял, а достал меч.
Тавра пнула его и зашипела прямо в ухо:
– Амри, нет. Не дури!
– Скексисов не так уж много, – шепнул он в ответ. – И сегодня станет на одного меньше.
– Она убьет тебя. Убьет нас всех!
Он посмотрел на скекСа: она стояла спиной к нему – между ним и столом, на котором лежала Таэ, – направляла руки Найи и о чем-то тихонько говорила ей на ухо. Она была отвлечена и увлечена. Не обращала на него внимания, как и все остальные. Нужно атаковать прямо сейчас.
– Амри, нет!
Тавра уколола его, а когда он проигнорировал ее, уколола снова. Ее уколы ощущались так, словно в него вонзали жало, от которого немели конечности. Но этого было недостаточно, чтобы его остановить, и он не нуждался в ее указках. С бешено колотящимся сердцем и вспотевшими руками он бесшумно подкрался к спине скекСа. Если действовать быстро, она его не заметит, так что лучше рассчитать движение меча. Нужно действовать очень быстро.
– Ассистент? – СкекСа стала поворачиваться к нему. – Где вода?
Когда скекСа отвела плечо назад, чтобы взглянуть на него, он бросился к мясистой шее Маринеры, сгруппировавшись для удара…
Его меч разрубил воздух. Все мышцы его тела застыли, не реагируя на его волю, обездвиженные двумя стучавшими в его уме словами. Тавра все-таки сделала это: его шея пульсировала от вонзенных в кожу восьми иголок.
Найя вскрикнула и отпрыгнула в сторону, а голубое сияние исчезло из ее рук.
– Амри… именем Тра, что ты…
СкекСа взяла меч за лезвие и, к удивлению Амри, выдернула из его захвата. Со скоростью угря, поймавшего рыбу, она схватила паука с шеи Амри и бросила на стол рядом с Таэ.
Накрыла сверху бутылкой, и Тавра оказалась в тюрьме из толстого стекла.
К Амри вернулся рассудок, он снова мог контролировать свое тело, но ощущал лишь тошноту. Он прижал руку к шее в том месте, куда Тавра вогнала свое «оружие». Его сердце колотилось быстрее, чем успевали справляться легкие. Он смотрел на лордессу, которую попытался безуспешно убить. Теперь они все умрут.
– Интересно, – произнесла скекСа и отвернулась от него, словно ничего не случилось. – А вот и она. Добрый вечер, милая.
Увлеченный попыткой убить Маринеру, Амри не заметил, как очнулась Таэ. Найя взяла ее за плечи и, поддерживая, помогла сесть. К ее щекам возвращался цвет. Таэ закашлялась, захрипела и сплюнула в ведро, которое Найя достала из-под стола.
– Где я? – пробормотала она, поднимая голову.
– Не волнуйся. Ты еще слаба.
Найя потерла спину Таэ и посмотрела на Амри. Он не знал, как объяснить свой поступок, поэтому молчал. Он не знал, на кого злился больше: на себя за то, что попытался сделать, или на Тавру, которая его остановила.
Маринера отступила, достала из кармана плаща кружевной платок и дала его Амри.
– Это для твоей шеи. – Она показала на нее жестом. – А теперь принеси воду. После этого поговорим о твоей проблеме с паучком.
Таэ сидела, опустив ноги в таз с водой. СкекСа, оставив Найю и Амри, вышла, чтобы позвать остальных. Амри прижимал платочек скекСа к шее до тех пор, пока не остановилось кровотечение, и старался не смотреть на паука под банкой.
– У меня жуткая головная боль, – пожаловалась Таэ.
Найя водила ладонями над тазом, наполняя воду голубым светом, который оттуда поднимался в лодыжки и ноги Таэ.
– Это из-за обезвоживания. У меня получилось извлечь из тебя споры… по крайней мере, большую их часть – при помощи скекСа. Возможно, еще несколько дней покашляешь цветочками, но постепенно будешь чувствовать себя учше.
– Таэ!
С возвращением модры Этри, Стейи и Кайлана лаборатория снова наполнилась теплом жизни. Этри взяла руки Таэ в свои ладони, а Кайлан указал на перевернутую банку:
