– Вот ты и расскажи. Она пахнет нектарным вином. Ты единственный, кто пьет сладкое. Что ты с ней сделал?
– Ничего не делал.
– Недостойно лгать своей
Стейя звучно вздохнул и отбросил волосы назад.
– Вечером Таэ приходила ко мне, хотела поговорить. Мы выпили, вот и все.
– Что было потом? – спросила скекСа.
– Потом она ушла! Недавно. Вероятно, направилась прямиком сюда. Она ушла на шатких ногах, но я думал, что это из-за нектара!
– Когда она ушла, ее украшения были при ней? – спросила Этри.
– Украшения? Этри, теперь ты меня еще и вором называешь? Зачем мне ее филигранные металлические побрякушки? – Хотя бы это было очевидно: Стейя носил на себе в два раза больше браслетов и украшений, чем было у Таэ, и больше ему не требовалось.
– У нее слабеет пульс, – сказала Найя. – Если не выясним, чем ее отравили, – она бросила быстрый взгляд на скекСа, – или
– Стейя, если тебе хоть что-то известно… – угрожающе произнесла Этри. – Подумай о Таэ!
– И о наказании за ложь, – добавила скекСа, сузив свои алмазоподобные зрачки. Стейя, сжав кулаки, отвернулся, и Найя закричала:
– Выкладывай!
Когда Стейя повернулся снова, на его лице не было и тени беспокойства.
– В ее нектар я добавил зандир, – сознался он, – чтобы она сказала правду. И я рад, что так поступил, потому что она рассказала о том, что ты задумала, Этри!
Этри окоченела, словно от удара молнии, и каждая грань ее самоцветного глаза горела светом и огнем.
– О чем он говорит? – негромко спросила Найя.
– Ох, правда, правда, – нараспев произнесла капитан скекСа. Она встала наклонилась к Таэ, чтобы снова взять на руки ее бессознательное тело. – Наружу выходит лишь во тьме.
– Стейя, это не… – Этри чуть отстранилась, глядя на то, как скекСа заворачивает Таэ в свою накидку. – Стейя, я объясню. Лордесса Маринера, куда вы ее забираете?
– Мы выяснили, что с ней произошло. Теперь срочно нужно перейти на мой корабль.
– Зачем нам идти на ваш корабль? – вскрикнул Амри.
– Там у меня есть средства для ее исцеления. Средства более надежные, чем жечь разноцветный порошок и гадать на костях у ее медленно умирающего тела. Если малышка-дренчен пойдет со мной, мы быстро поставим Таэ на ноги.
Амри не хотел, чтобы ни Найя, ни кто-то другой из них куда-либо отправлялся с Маринерой, и уж точно не на корабль скексиса, где они оказались бы в ловушке, запертой бескрайним океаном. Там скекСа могла сделать с ними все что угодно, и никто бы этого не заметил. Там бы они опустились на океанское дно, забытые, подобно клану Гроттан, неизвестные для истории, и никто бы о них не вспомнил.
Но Таэ умирала, а Найя идти не боялась.
– Ни за что не позволю тебе в одиночку унести Таэ на свой корабль, – сказала она, а потом, повернувшись к Этри, добавила: – А после этого потребую подробно объяснить, о чем говорит Стейя.
Модра Этри, негодующая, словно попавшая в сети чайка, покусывала губы.
Все впятером они последовали вслед за скекСа: впереди модра Этри и Стейя, а Амри с Кайланом держались ближе к Найе, которая уверенно шагала, расправив плечи и стиснув зубы. Амри старался походить на нее; он терпеть не мог бояться. Глядя на важно выхаживающую, широкоплечую скекСа, он изо всех сил старался усмирить в своем сердце страх, сжать его словно глину и придать ему какую-то другую форму.
Шли молча. Казалось, что скексис слышит все, что творилось вокруг нее. Молчала даже Тавра, хоть Амри и чувствовал, что она держалась за его плечо так же крепко, как он за рукоять меча.
СкекСа провела их по длинному, уходящему с мыса в океан причалу, расположенному вдали от сифанских кораблей. Они всматривались в бескрайнюю водную гладь, и Амри вспомнил стон, услышанный им, когда они только прибыли в Сера-На.
– Корабля я здесь не вижу, – сказал Кайлан.
– Разве тебя обманули бы твои глаза.
СкекСа вытянула свободную руку, которой не держала Таэ, и из внутренних складок ее накидки возникла рука поменьше – одна из четырех – и бросила на ее ладонь блестящую металлическую дудочку, которую скекСа поднесла ко рту. Над океаном пронесся высокий, протяжный, почти неразличимый звук. Чувствительные уши Амри прижались к его голове, а Тавра от боли впилась в его шею.
Когда звук стих, в ответ раздался рокочущий, низкий стон.
– Этот звук… – изумился Амри.
У края мыса забурлили волны вздымающейся воды. Под бледным светом светящих сверху двух Сестер океан разделился, открывая черную-пречерную шипастую спину гигантского чудища. Они стояли и смотрели, как из воды поднимался колючий панцирь самого большого из всех виденных Амри существ. В лунном свете его панцирь блестел стекающей вниз водой. Весь панцирь был размером с
Рев становился громче и громче, и наконец обширная голова чудовища вскрыла поверхность моря. Волны накрыли пристань. Существо снова взревело, на этот раз так громко, что у Амри в груди задребезжало.
