– А тебе
– Мне
Дусан перестал ухмыляться и посмотрел на север, в сторону Путеводной звезды. В свете лун и звезд татуировки на его лице мерцали и стали выглядеть строже и серьезнее, когда он задумался о том, что предстояло совершить Амри и его друзьям.
– Ха’рар – большой город, – сказал он.
Амри кивнул в ответ.
– Значит, и костер будет большим.
После сна они ехали еще день и лишь к вечеру достигли горного хребта. Амри репетировал стойки с мечом, парирования и выпады. Он представлял, как, войдя в кишащую потемневшими чудищами цитадель, убивает одного скексиса за другим. В его фантазиях вся эпопея выглядела геройски: от вхождения в город до единоличной победы над монстрами, которые, наверное, захватили сияющий город, – однако, когда им с друзьями удавалось добраться до трона, Аль-Модра все равно оказывалась мертва.
Невзирая на любую скорость прибытия в Ха’рар и на любую степень проявленного героизма. Невзирая на то, насколько ему удалось стать дневносветником. Невзирая на количество разожженных костров и убитых скексисов, эта концовка была уже осуществленной. Все обретенные победы и те, которые еще предстоят, теперь всегда будут иметь печать трагедии.
На вторую ночь они достигли гор. Таппа не обладала ночным зрением, но все же нырнула в горы; ее трели стали тихими и настолько высокими, что даже Амри едва различал их. Звуки отскакивали от скал и гор, даже от песка внизу, помогая скиммеру ориентироваться в узком проходе. Обнаружив песчаную реку, Таппа замедлилась и стала парить на потоке, то поднимаясь выше, то опускаясь вниз: скиф так не смог бы, а плавники скиммера нависали прямо над песком, покуда она планировала на горячем воздухе, который поднимался выше, по мере того как с гор спускался холодный воздух.
Когда на деревьях и камнях появился иней, Перисс подул в рог. Таппа сместилась с песчаной реки и остановилась на валуне. Вместо золотистой ее кожа стала бледно-желтой, и вся она дрожала от холода.
– Здесь мы расстанемся, – объявил Перисс собравшимся на палубе друзьям, которые уже кутались в накидки с капюшонами, укрываясь от спускающегося с серебристых гор холодного воздуха. Найя пожала руки дусану.
– Спасибо, – сказала она. – Желаю тебе безопасного пути обратно к Благоключу. Я уверена, что мы встретимся снова.
– Будь осторожнее. После смерти Аль-Модры… – Он не договорил. Вместо этого достал из своей поясной сумки нить с самоцветами, спутанную с металлическими браслетами, и вручил им. – Сифанские украшения. Теперь мы в расчете.
Распрощавшись, они постояли на камнях, наблюдая за исчезновением силуэта Таппы в сумерках. Амри сделал глубокий вдох спокойного воздуха и прислушался к шелесту ветра в деревьях. Потемнение еще не добралось до этой земли. Амри подумалось, знали ли деревья, камни и песчаная река о гибели Аль-Модры, да и было ли им это интересно? Он понятия не имел, что могло обнаружиться и произойти за время, прошедшее после смерти Аль-Модры. Он постарался вобрать в себя последние умиротворенные мгновения, надеясь, что они не слишком сильно опоздали.
– Ну что же, – вскоре заговорила Найя, – пойдемте.
Горный подъем был уже знаком им: по обе стороны крутого заснеженного склона стояли отвесные, прямые, кристальные утесы. Идти по нему было сложнее, чем когда они спускались к берегу, у которого нашли Онику. Этот путь был более крутым, более холодным и становился все ярче, покуда они следовали за далеким светом Путеводной звезды.
Взобравшись на самый верх, они поднялись над хребтом, словно выбрались на поверхность замерзшего озера, и Амри уставился на представившуюся картину.
Среди серо-белых валунов высились врата, которые были подобны входу в небеса: два каменных столба c грандиозными открытыми дверями в виде распахнутых серебряных крыльев. Амри потрогал холодный и блестящий металл. Пальцы ненадолго прилипли, и их обожгло изморозью, которая потом растаяла от тепла руки.
Через ворота они прошли молча и пошли по тропе, которая из грунтовой сначала перешла в вырезанные ступени, а затем уже сменилась дорогой из плоских камней. Когда они поднялись на холм, взору Амри открылся кристальный заснеженный город, который до сих пор он видел только, когда сновиделся.
Наконец-то они были в Ха’раре.
Подобный кристаллам в разбитой жеоде город Ха’рар, укрытый снегом и сияющий в лунном и звездном свете, блестел в защитных створках гор. У дальней окраины города стояло величественное здание, по обратную сторону от которого находилось широкое Серебряное море. Здание напоминало сосульку или какой-нибудь сталагмит в Домраке или пещерах Грота. Каждая искусно вырезанная деталь отражала свет лун и Путеводной звезды, отчего весь город был покрыт ночными радугами.
Город был очень красив, но пугающе тихим и зловеще темным.
– Разве лампы не должны гореть? – инстинктивно перейдя на шепот, спросил Кайлан. На улицах было настолько пустынно и беззвучно, что настороженные уши могли бы уловить даже шепот. – Куда все подевались?
