Когда благородные господа, которых она едва знала, окружили ее и принялись поздравлять, Джонелль захотелось вернуться в замок Сервин, к людям, которых она знала всю жизнь. Когда ее отец подумал было провести церемонию там, он быстро осознал, что там будет недостаточно места для всех лордов и леди, которых следовало пригласить, учитывая, что это была бы еще и свадьба брата короля. Лорд-брат ее матери, который и устроил этот брак, тут же предложил воспользоваться Белой Гаванью, и, так как добраться туда было куда легче, список гостей стал еще больше. Казалось, чем больше гостей собиралось приехать, тем больше изъявляли желание присоединиться. Она не могла винить за это свою семью. И все же, ее злило, что вместо скромной, неброской церемонии, которую она всегда себе представляла, пир оказался многолюдным и пышным.
Только потом, когда служанки поднесли первое блюдо, она поняла, что ее муж чувствует то же самое.
Лорд Станнис скрипел зубами, со злостью глядя на празднества.
– Не понимаю, зачем вам превращать мою свадьбу в такой балаган, лорд Мандерли.
– Неужто мне следует вам напомнить, лорд Баратеон, что это свадьба нашей возлюбленной кузины? – сердито ответил младший сын ее дяди Вимана, Вендель. Он был ближе всех по возрасту к Джонелль, и с детства был ее любимым защитником.
– Тише, Вендель, – отчитал его лорд Виман. Он повернулся к лорду Станнису. – Милорд, простите меня за то, что я не знаю ваших вкусов, мы же, Мандерли, очень любим пиры, больше всего остального. Кроме того, моя племянница ведь выходит замуж за брата короля.
Лорд Станнис фыркнул, хоть и выглядел раздраженным. Джонелль заметила, что он обратил внимание по другую сторону от себя, где младший из братьев Баратеонов играл во что-то с другим мальчиком его возраста.
– Берегись черного дракона! Берегись черного дракона! Кровавый Ворон должен умереть! – воскликнул юный лорд Ренли.
Больше не принц Визерис Таргариен покачал головой:
– Нет, нет, это неправильно! Это Злой Клинок был на стороне черного дракона, не Кровавый Ворон! Скажи ему, скажи ему, кузен Станнис!
Но юный лорд Штормового Предела был оскорблен:
– Нет, это ты неправ. Я прав, ведь так? Ведь так, Станнис?
Лорд-супруг Джонелль нахмурился.
– Визерис прав, – кратко сказал он и отвернулся. Ренли насупился и ударил брата по руке кулаком так сильно, как только мог восьмилетний мальчик. Когда лорд Станнис даже не пошевелился, он обратил свой гнев на товарища по играм и ударил его. Визерис Таргариен не стал так просто это терпеть и ударил его в ответ.
– Я Юный Дракон! – закричал Ренли.
– А я Бейлор Сломи Копье! – зарычал Визерис.
Каким-то образом их игра снова стала невинной, и драка прекратилась. Лорд Станнис отнесся к этому по прежнему безучастно. “Его собственный брат, а ему нет до него дела. Так холоден, так отстранен…”
– Вы осуждаете меня, миледи.
Ошарашенная, Джонелль обернулась к мужу и увидела, что он внимательно разглядывает ее, прожигая взглядом ее насквозь. Она поколебалась.
– Не в этом дело, милорд, я…
Лорд Станнис сжал зубы:
– Я могу понять, что вы имеете собственное мнение, миледи, но не смогу понять ваше желание лгать. Вам следует понять, что я не терплю притворство.
На секунду она показалась себе еще меньше, чем она была.
– Я только удивилась, почему вы так настроены против детской игры юных лордов, милорд.
Джонелль очень старалась казаться сильной, но видела, что провалилась. Лорд Станнис скривился.
– Игры ни к чему хорошему не приведут, – заметил он. – Притворяться быть кем-то, кто могущественнее тебя, отрицать реальность – ничего хорошего это им не даст, и однажды они это поймут, к своей беде. И лучше пусть это случится раньше, чем позже, миледи. Лучше сегодня, чем завтра.
При этих словах по Джонелль пробежал холодок. То, как сказал это лорд Станнис… “Словно ты это пережил? Поэтому ты… такой?”.
Ее спасло от обязанности отвечать появление мужчины с темными волосами, одетого в серый цвет его дома. Эддард Старк, которого Джонелль знала совсем юной девочкой, до того, как его отправили в Долину, он был возраста ее мужа, с длинным лицом, коротко стриженной бородой и мрачным видом. Хотя он был хорошим другом короля – а в другой жизни был бы его шурином – не казалось, что в его отношениях с лордом Станнисом было много сердечности.
– Милорд, миледи, – поприветствовал он, целуя руку Джонель и коротко кланяясь ее мужу. Поздравив их со свадьбой и извинившись за его леди-жену, которая не смогла приехать, он заметил:
– Я должен признаться, что изумлен, что его величество не сумел приехать.
И она должна была признать, это было удивительно. Ее дядя Виман надеялся, что король Роберт приедет со своим братом, несомненно, потому что надеялся приблизить Белую Гавань к интригам двора, но из Королевской Гавани пришло только письмо с извинениями от лорда-десницы Джона Аррена.
Объяснение лорда Станниса было куда прямее витиеватых объяснений лорда Аррена.
– Наш благородный король решил, что охота в Королевском Лесу важнее свадьбы его брата, лорд Старк. Ваше изумление не имеет смысла.
