– Значит, ты не боишься показывать свои эмоции, как большинство здесь. Мне не нужно угадывать, выведывать, покупать или добывать информацию у твоих слуг или тети. Ты просто… показываешь мне. В кои-то веки мне ничего не приходится делать. – Она обводит ладонью сидящих за столом придворных. – При дворе вроде этого, где все скрывают свои истинные чувства, ты спокойный оазис простоты.
Я сержусь оттого, что меня назвали простушкой, но в том, как она это произнесла, нет ни капли злобы, ее голубые глаза светятся вниманием. Ни тени застенчивости или злорадства. А стоит мне поднять голову, как я вижу Гавика: он разглядывает нас сосредоточенным взглядом стареющих голубых глаз. Словно горный лев, готовый напасть, – не моргая, выискивая любые уязвимости. Я не доставлю ему такого удовольствия. Фиона поддается, мягко потупив взор и тревожно сжимая салфетку, но я лишь с улыбкой киваю, побуждая его проявить вежливость. На миг он кажется удивленным, а затем улыбается в ответ.
Эрцгерцог и Фиона… Я начинаю понимать, что интриги у Химинтеллов в крови.
После чая и кофе с авелишским бренди банкет заканчивается, и король с королевой уходят. Принц следует за ними (лишь раз ненадолго оглянувшись, чтобы посмотреть на меня, а Малахит вообще мне подмигивает), теперь вольны уйти и остальные. Люди сбиваются в группки в коридоре, тут же понижая тон, когда мы с Фионой проходим мимо. На этот раз они глазеют не на меня, а на нее.
Грация и Прелесть ушли уже далеко вперед, но даже издали я вижу, что они высмеивают нас. Потешаются над хромотой Фионы. Что-то лопается во мне при виде выражения лица Фионы – с виду она сдержанный стоик, но все равно ее челюсти незаметно сжимаются. Желание побить Грацию и Прелесть накрывает меня с головой. Неважно, как мерзко они себя ведут, я не могу дать сдачи. Это будет «недопустимо» – при дворе Ветриса так не принято. Ты никогда не должен показывать свои истинные эмоции, не важно, насколько все несправедливо или неправильно.
Грация смеется чуть громче, звук словно у резного колокольчика.
– Вы что-то хотите сказать леди Химинтелл, миледи? – внятно спрашиваю я, прямо глядя на Грацию и Прелесть. Проходившие мимо нас господа останавливаются, все внимание приковано к ним и ко мне. Я делаю взгляд ледяным, стальным, в отчаянной попытке изобразить самый устрашающий взгляд И’шеннрии. Девушки бледнеют, открывают рты, но тут же прячутся за ближайшую колонну, чтобы избежать всеобщего внимания. Я поворачиваюсь к Фионе, и толпа возобновляет движение, недоуменно перешептываясь, спускаясь по главной дворцовой лестнице.
В голубых глазах Фионы шок.
– Ты… Ты не должна была этого делать.
– Не выношу отвратительных людей, – усмехаюсь я. – Что печально, поскольку, кажется, только таких людей король и держит при дворе.
Фиона молчит, а затем:
– Позволь отплатить тебе предостережением: в этом месте следи за тем, сколько добра ты делаешь для других. Есть те, кто будет использовать это против тебя.
– Вроде тебя? – мягко спрашиваю я. – Ты можешь предать нас с И’шеннрией в любой момент.
Фиона сглатывает, ее взгляд устремлен на выходящего из дворца эрцгерцога Гавика. Лицо девушки мгновенно преображается: становится нежным, застенчивым. Слегка испуганным. Но шепот ее звучит уверенно:
– Если я предам вас, леди Зера, то потеряю все, за что сражаюсь.
Она отворачивается, не говоря больше ни слова, и идет к Гавику, тростью отбивая стаккато по мраморному полу. Он не обращает на нее внимания, пока они спускаются по ступенькам к их серебристому экипажу, и даже не предлагает помощь, чтобы забраться внутрь. Я смотрю, как они отбывают, всем сердцем проклиная мужчину в карете.
– Ветерок нашептал мне, что ты проучила леди Стилран и леди д’Голиев? – тихо говорит И’шеннрия, отводя меня в сторонку. Настоящие имена Грации и Прелести мгновенно сбивают меня с толку.
– «Проучила» слишком сильное слово, – отвечаю я. – Лично я назвала бы это «словесно отлупила».
– Была какая-то важная причина их «словесно отлупить» или ты просто решила вести себя максимально отвратительно?
– Они вели себя ужасно – как бы лучше сказать – нелюбезно по отношению к ноге Фионы.
Испытующий взгляд И’шеннрии несколько смягчается после моих слов, и до самого дома эту тему мы больше не поднимаем. Я рассказываю ей о близнецах Прайзлесс и вмешательстве Малахита. Она кажется довольной.
– Принц Люсьен послал своего личного телохранителя присмотреть за тобой. Поразительно.
– Я в порядке, спасибо, что спросили.
– Я тебя прошу. Как будто эти два хулигана могли что-то с тобой сделать.
– Они могли увидеть мою регенерацию.
– Вряд ли. Им ближе тактика бей-и-беги. Не сомневаюсь, что их… поощрил напасть на тебя эрцгерцог Гавик. – И’шеннрия хмурится. – Не в первый раз он отправляет их запугать невесту-другую. Считает, что традиция Приветствий бессмысленна – куда предпочтительнее просто заставить принца Люсьена жениться и покончить с этим. Тем не менее это прекрасно, что принц так беспокоится о тебе. Если так будет продолжаться, возможно, он даже возьмет тебя на следующую охоту.
