Принеси мне их сердца полностью

Люсьен вздрагивает, свободную ладонь сжимая в кулак, и я сдерживаю прорастающее во мне семя гнева. Как смеет Гавик говорить с ним о Варии в таком тоне? Но я не могу позволить боли Люсьена пропасть впустую – и пока Гавик с Люсьеном разговаривают, я показываю выход стольким людей, скольким это возможно. А затем на меня обрушивается голос Гавика.

– Леди Зера! Этот бюст я узнаю где угодно. Еще раз взмахнете своей маленькой ручкой в сторону того туннеля, и я велю своим людям отстрелить ее.

– Леди Зера! – рявкает Люсьен, не поворачиваясь ко мне. – Уходите, сейчас же.

– И оставить вас один на один с этой вонючей собачьей задницей? – фыркаю я. – Не в этой жизни.

– Вонючая собачья задница, – тянет Гавик. – Признаю, вы оригинальнее любой Невесты, которая нам когда-либо встречалась. Но по поводу стрельбы я абсолютно серьезен.

Я проглатываю мрачный смешок.

– Вы совершенно меня не знаете, эрцгерцог, если думаете, что угроза простреленной руки меня испугает.

Люсьен пытается ринуться ко мне, но стражники сдерживают его нацеленным оружием.

– Леди Зера, нет…

– Тогда позвольте испытать вашу решимость, – холодно произносит Гавик, и по щелчку его пальцев страж-лучник, стоящий рядом с ним, прицеливается из арбалета и стреляет быстрее, чем я успеваю сделать хоть одно движение. Болт обжигает, словно раскаленное железо, кроша кости левого запястья и оставляя после себя кровавую, спутанную дыру из плоти и нервов. Боль настолько оглушительная и резкая, что у меня перехватывает дыхание. Кажется, что зазубренные кинжалы пронзают кожу каждый раз, когда я пытаюсь вдохнуть. Кто-то вскрикивает рядом в толпе, моя кровь брызжет на полные ужаса лица. Я отрываю зубами кусок ткани от своей полуночной накидки и заматываю руку тряпкой.

– Ты… – Лицо Люсьена темнеет, он переводит взгляд с моей раны на лицо Гавика. Огонь вспыхивает в его глазах, в свирепом и хриплом голосе слышна сила природы. – Пришло время тебе узнать, насколько я безжалостен к тем, кто причиняет боль моим подданным.

Он поднимает меч, готовясь броситься на окружающих его стражников и Гавика над ними. Но ему нельзя. Он в меньшинстве, и пусть Люсьен кронпринц, Гавик не колеблясь причинит ему вред, бросит его в тюрьму…

– И это все, на что ты способен? – кричу я эрцгерцогу, стараясь не выдать отчаяние голосом. Скрыть отчаянную попытку отвлечь Гавика от Люсьена. И когда это я стала защитницей людей? – Или тебе не хватает вачаис, чтобы спуститься и закончить работу самому, милорд?

Гавик хмурится, слыша слово из языка подземников, и пока он находится в замешательстве, еще один горожанин-келеон проскальзывает к выходу. Внезапно он поднимает руку, и его лучники целятся не в меня, а в людей за моей спиной.

– Стойте, где стоите! – ревет он. – По приказу ветрисианской стражи вы все арестованы!

Бегущая толпа замирает. Я без раздумий встаю между ними и лучниками, раскинув руки так, чтобы заполнить как можно больше пространства.

Если меня пронзят стрелами, я буду «мертва» и больше никогда не смогу показаться при дворе. Но я не в силах снова стоять в сторонке, наблюдая, как Гавик убивает этих людей так же, как того мальчика во время ордалии. Я никогда не прощу себе, если пожертвую этой толпой ради своей свободы.

– Убивать их можно безнаказанно, эрцгерцог, – кричу я. – Но убить меня значит убить Первую кровь. И Невесту, ставшую любимицей короля.

– Ты ничто. Расходный материал. – Гавик смотрит на меня свысока, неотрывно, и его ледяные слова отскакивают рикошетом.

«Они попытаются сказать, что ты недостаточно хороша, – голос И’шеннрии звучит у меня в голове. – Это ложь. Ты И’шеннрия. Ты всегда будешь достаточно хороша».

Я стою с гордо поднятой головой.

– Тогда избавьтесь от меня. Только быстро. Я уже заскучала.

– Леди Зера! – кричит Люсьен – мне, конечно же, послышалась дикая тревога в его голосе. – Отступи!

– Боюсь, не могу, ваше высочество, – отвечаю я, выдерживая немигающий взгляд Гавика.

Гавик бормочет что-то, глядя на меня, но за гулом толпы почти ничего не слышно. Люсьен делает шаг в мою сторону, но стражники плотнее смыкают кольцо, и Гавик со вздохом переводит взгляд на принца.

– Неужели вы не хотите видеть этих ведьм мертвыми, ваше высочество? Они убили вашу любимую Варию, в конце концов. Что, если один из тех, кто ускользнул, владел Бессердечными, которые это сделали? Вы не можете позволить им бежать от запоздалого правосудия.

Люсьен щурится так, что его глаза превращаются в узкие черные щели.

– Вершить правосудие мое право, не твое. Невинные не должны превращаться в жертв. Мой отец, возможно, не против таких побочных потерь, но будь уверен, я – нет. И царствовать моему отцу осталось меньше половины срока. А мое правление будет долгим и запомнится куда больше.