– Я еще даже ничего не сказала! – Фиона топает ногой.
– Я знаю, о чем вы думаете, – возражает он. – С Гавиком не стоит играть, нельзя относиться к нему как к какому-то учебному проекту от наших старых наставников. Я почти не подпадаю под его влияние из-за своего статуса, ты защищена кровными узами, но у леди Зеры нет этих преимуществ. Она станет для него идеальной овечкой на заклание.
– Намекаешь, что со мной расправятся в два счета? – хмурюсь я. – Не слишком-то ты в меня веришь.
– Нет, – спорит Люсьен. – Я просто знаю, как далеко простирается власть Гавика. Это не потому, что я тебя недооцениваю. Это просто факт. Он порвет тебя на кусочки.
Так же, как я тебя, и очень скоро, – глумится голод.
Фиона прочищает горло.
– Послушайте, ваше высочество, вы видели, как храбро вела себя леди Зера. Я видела ее при дворе – она весьма умна. Всегда имеет колкость наготове. Да, она не так хорошо ориентируется в Ветрисе, как мы, но у нее есть нечто более важное – непредвзятость. К нам обоим, к вам и ко мне. Мне она нравится, а вы… – Она переводит взгляд с Люсьена на меня и расплывается в кошачьей улыбке. – Скажем так, вам она тоже нравится.
Из горла Люсьена вырывается странный звук, словно он поперхнулся ответом, но Фиона продолжает с нажимом:
– Я так близка, Люсьен. – Она называет его по имени, искренность и решительность освещают ее черты. – После стольких лет все практически готово. Осталось повесить замок на клетку для моего дяди, и все. Все будет кончено, и я наконец смогу отдохнуть. Смогу в конце концов навестить ее портрет с гордо поднятой головой.
Люсьен сверлит Фиону взглядом, и она отвечает тем же. А затем миг проходит, взгляд ее голубых глаз останавливается на мне, и на лице ее расцветает улыбка.
– Что скажете, леди Зера? Мы трое против Гавика? С вашей смекалкой, моим обаянием и влиянием принца у нас вполне может получиться это сделать.
– Сделать что? – спрашиваю я.
Ее улыбка становится шире.
– Уничтожить моего дядю изнутри, конечно же.
Я уверена, что Люсьен скажет нет, отмахнется, как от всего сказанного Фионой до этого. Но после долгого напряженного молчания он кивает.
– Хорошо.
Даже Фиону удивляет, как быстро он согласился.
– Вот так просто?
– Случай с ведьмовским огнем в храме, – вздыхает он. – А теперь этот налет на черный рынок, который кормил бедняков, – Гавик не оставляет попыток посеять страх и недовольство, ему нужна война. А мой отец никогда его не остановит. Значит, это должен сделать кто-то другой.
Война, та же война, которую я пытаюсь остановить или хотя бы отсрочить. Война, которой так боятся ведьмы, и есть причина, по которой меня сюда послали.
– Но я думала… – Я прикусываю язык, чтобы не высказать опасные мысли. Ужасно раздражает, что мое мнение всегда оказывается опасным. Я привыкла говорить что хочу тогда, когда хочу.
После моих слов Люсьен сдвигает брови.
– Что такое, леди Зера? Спрашивайте, и я отвечу.
Я смотрю на Фиону, которая явно не горит желанием встречаться со мной взглядом.
– Я слышала, что вы ездите охотиться. На ведьм и Бессердечных. Зачем же вы хотите предотвратить войну, если и так охотитесь на них? Разве вы не ненавидите их?
Фиона и Люсьен обмениваются взглядом, который, на этот раз, не полон шипов.
– Нам лучше вернуться домой. – Фиона с улыбкой берет меня за руку. – Уже слишком поздно, и уверена, леди И’шеннрия очень переживает за вас.
Принц Люсьен откашливается и кивает мне.
– Спасибо, леди Зера. За вечер. Позаботьтесь о том, чтобы тщательно обработать рану, хотя бы ради моего спокойствия.
Я коротко кланяюсь в ответ, и, совершенно растерянная, позволяю Фионе увести себя прочь – в любую другую ночь я бы нашла в себе силы вырваться, но опьянение и боль в запястье притупляют инстинкты. Принц смотрит нам вслед, и я оглядываюсь на него через плечо до тех пор, пока он не превращается в крошечное пятнышко на улице вдалеке.
– Что…
– Он не охотится на ведьм, глупенькая, – прерывает меня Фиона. – Он делает вид. Это прикрытие.
– Для чего?
Она оглядывается по сторонам.
– Не сейчас. Подожди, пока вокруг нас не будет четырех стен.
Всю дорогу до особняка И’шеннрии я сгораю от нетерпения. Реджиналл впускает нас внутрь, предлагая Фионе стакан теплого козьего молока и сладкие ореховые колечки, но она вежливо отказывается. Поняв намек, он уходит, и она поворачивается ко мне.
– Поскольку И’шеннрия явно не считает нужным тебе рассказать, то расскажу я. – Она тяжело вздыхает, словно то, что она собирается поведать, требует средоточия всех ее сил. – Я уже говорила тебе, что мы с Люсьеном выросли вместе. Так же, как и с Варией. Мы трое… – она сглатывает, – были очень близки. Вария ненавидела напряжение между людьми и ведьмами, особенно последствия Пасмурной войны. Как только ей удавалось ускользнуть из дворца, она отправлялась в город, предлагая свою помощь приютам, энциклопедистам, ветеранам и вдовам. Каждому, кто нуждался в помощи. Вот таким она была человеком.
