Обеденный зал встретил меня аппетитными запахами, звоном тарелок, гулом перебивавших друг друга голосов. Тут было тепло от большого количества собравшегося народу. На широкие столы выставлялись подносы, и от них поднимался пар, когда слуги снимали крышки. Грандиозный и восхитительный ужин был обычным делом в Школе драконов, но сегодня количество еды удвоилось. На блюдах высились горы свежих нарезанных фруктов, на каждом столе восседали пузатые кувшины, наполненные глинтвейном, соседствуя с только что испечёнными булками и сочным мясом. Не успела я зайти в зал, как мой аппетит уже разыгрался не на шутку.
Под потолком натянули яркие полотнища, на стены повесили роскошно вышитые знамёна. В зале было ещё больше разноцветных светильников. Они горели над каждым столом, на скамьях в углу, по краям сервировочных столов и над дверными арками. Пурпурный, изумрудный, золотой и бирюзовый свет придавал комнате ощущение волшебства — вполне подходящее, если вспомнить, кто у нас гостил.
Маги выделялись среди присутствующих. Они были бледны, в отличие от загорелых и смуглых всадников и носили отороченные мехами одежды (достаточно просторные, чтобы под ними мог поместиться детёныш дракона), а не плотные кожаные костюмы, как мы. Всадники заплетали волосы в косы и украшали себя шарфами, маги же носили золото и бесполезные посохи непонятного предназначения.
Я почувствовала робость в их присутствии, хотя никто не обращал на меня внимания, и попыталась как можно незаметнее проскользнуть на другой конец зала к столу, за котором сидело большинство моих товарищей. Совсем избежать встречи с магами я не могла, ведь их рассадили по всему залу, но за столами Принятых их, кажется, было не так много.
— Где же толпы ваших учеников? Это так странно, — обратилась одна чародейка к мастеру Леману, когда я проходила мимо. — У вас, конечно, они есть, но уже более-менее оперившиеся.
— Мы были вынуждены пока приостановить поток желающих: приказ, — ответил мастер Леман. — Всех годных к службе простолюдинов отправляют в армию. Чтобы летать на драконе, нужны годы, а научиться держать копьё можно за считанные недели.
В ответ чародейка что-то пробурчала, и я двинулась дальше. Несмотря на серьёзность ситуации, разговор происходил в шутливом тоне. Мне в очередной раз нестерпимо захотелось вскрыть цилиндр, что я носила. Кто знает, вдруг внутри него содержались новости, которые бы пролили свет на всё это?
Я нашла стол, где всегда сидела, и опустилась рядом с Саветт, беря булку и кладя её на свою тарелку. В Школе драконов у всех был отменный аппетит, и, если ты хотел наесться, следовало поторопиться.
— Не знала, что вы пускаете в свои ряды ущербных, — бурливший за нашим столом разговор прервал высокомерный голос. Собеседница Даэдру сидела на противоположном конце, но было понятно, что она имела в виду меня. Давно я не слышала этого оскорбительного слова. Ущербная — cловно я была не живым человеком, а паршивым яблоком.
Даэдру покраснел при этих словах. Похоже, у Саветт появилась соперница, только у говорившей волосы были не серебристыми и длинными, как у неё, а чёрными и короткими; декольте платья подчёркивало пышность форм своей обладательницы, а Саветт была тоненькой, как тростинка.
— В школе всё решают мастера. Я отвечаю только за свой кастел1, — Даэдру смутился, словно стыдясь меня.
Я мысленно вздохнула. Неужели опять? Я думала, что развеяла все сомнения и предубеждения после той ночи. Mои товарищи уже не так сильно меня презирали, но теперь, кажется, придётся всё доказывать снова.
— Что ты здесь делаешь, девчонка? — громким голосом спросила чародейка, как будто я была глухой или совсем бестолковой.
— Костылём пользуются те, у кого болят ноги, а не уши. Она тебя прекрасно слышит, — ответила за меня Саветт. Она смотрела словно в пустоту, — явно раздумывая над чем-то, что её мучило, — но не теряла связи с реальностью.
— Я, кажется, спрашивала не тебя, высшая кастелянка2, — ответила чародейка. Мне не понравилось, как она скривила губы.
— При всём уважении, чародейка, я здесь учусь, потому что хочу стать небесным всадником, — сказала я.
Девушка фыркнула.
— Я не чародейка. А подмастерье. Хотя для тебя, конечно, нет никакой разницы. Следовало догадаться. Но невежеству нет оправдания. Среди нас не бывает ущербных. При обучении магии вся ущербность уходит: мы либо выбиваем эту дурь из человека, либо запираем новичка так глубоко, что она оставляет его сама. Мы не можем находиться рядом с ущербными: от этого наше сознание туманится. Они его помрачают.
Из моей ноги она тоже собралась дурь выбивать? Я всегда восхищалась магами. Но теперь моё мнение о них начало меняться.
— Тогда хорошо, что вы не задержитесь у нас надолго, — заметила Саветт с почти отсутствующим видом.
— Не торопись с выводами, — ответила чародейка, ухмыляясь. Она продолжила злорадствовать над нами, но в этот момент поднялся мастер Дантриет. Он постучал ножом по своему стакану и, подождав, пока шум голосов стихнет, заговорил звучным и ясным тенором.
