— Удачи всем вам, — сказал он. — Сдавшие экзамен продолжат учиться в Школе драконов. Не сдавшие его отправятся в услужение. Помните: каждый этап в обучении одинаково важен. Не думайте, что какие-то сведения необязательны для изучения. Для вас как для небесных всадников это вопрос жизни и смерти.
И как только небесные всадники ещё не вымерли? Просто удивительно. Я пожевала губу, надеясь, что не упустила шанс на успех своей рассеянностью, и вышла вслед за остальными из экзаменационной комнаты. Где-то впереди нашей колонны раздавались восторженные визги, но вынырнувшая рядом со мной Саветт озабоченно хмурила лоб.
— Получилось? — спросила она.
— Не знаю. Отвлекалась. А ты?
Она покачала головой.
— Неважно. Мне в любом случае не дадут стать всадницей.
— Но почему? — Может теперь, она мне скажет, когда как следует поразмыслила над тревожившим её вопросом?
Выражение лица Саветт сделалось циничным, и она криво усмехнулась.
— Я же высшая кастелянка. У них на меня другие планы.
— Как только ты переступаешь порог Школы драконов, назад пути нет, — напомнила я ей, радуясь этой мысли. — Ты либо небесный всадник, либо слуга.
Саветт хрипло рассмеялась.
— Я раньше тоже так думала. Наслаждайся празднеством. В честь магов устраивается грандиозный банкет, и на нём будут подавать еду, которую ты ещё никогда не пробовала.
Она выскользнула из толпы учеников. При мысли о банкете мой живот довольно заурчал. Слуги развешивали гирлянды и цветные фонарики вдоль каждого уровня Школы драконов — единственной, по моим сведениям, школы, которая была построена на склоне утёса. Экзамены длились долго, и теперь на землю опускался закат. В сумерках змеилась вереница ярких огней. Что это было?
Я остановилась, наслаждаясь лицезрением служителей магии — и неважно, что с такого большого расстояния разглядеть самих людей не представлялось возможным. Я с нетерпением ждала ужина с ними, но сначала надо было сделать кое-что более важное.
Глава пятая
Я пробралась в палаты лазарета благодаря царившей вокруг суматохе. Никто не следил за хромой девчонкой: все были заняты декорациями, собственными нарядами, уборкой и последними приготовлениями. Протиснувшись между Тамасом и пожилой женщиной, которые зажигали те самые цветные фонарики, я улыбнулась ему, но он отвернулся, как делал всякий раз, когда я пыталась заговорить с ним после первого полёта.
Я жалела его, но в то же время злилась на себя. Нужно становиться для другого не просто хорошим другом, а лучшим. Нужно было догадаться о его переживаниях и помочь ему. Кого ещё я подвела? Чьи страдания не заметила? Помощь требовалась Саветт, но на данный момент она не хотела принимать её от меня.
Так я думала, пока не добралась до лазарета, располагавшегося на втором уровне. Вход сторожили два всадника, но они и глазом не моргнули, так что я прошла мимо и зашла внутрь. Вполне вероятно, что они подумали, будто бы мне нужна была помощь, но на самом деле я искала Ленга.
У входа за стойкой никого из целителей не оказалось, но горстка трав, насыпанная рядом с пестиком, и лежавший около него маленький серп свидетельствовали о том, что кто-то из врачей всё-таки был в лазарете. Я прохромала мимо стойки и направилась дальше, в сторону просторных комнаток. В больших каминах трещал тёплый огонь, но даже здесь окна не закрывали, чтобы свежий воздух, поступавший снаружи, поднимал дух болящих. Я по очереди заглядывала в огороженные занавесками палаты, ища Ленга. Кровати пустовали, — что, наверное, хорошо — и вдруг я увидела на одной из них нечто бесформенное.
Я уже собралась было зайти, но внезапно поняла, кто лежал за занавеской, — Дэннил, тот парень с откусанной рукой. Он печально смотрел в окно. Неудивительно. Я как никто другой знала, каково живётся увечным.
Я незаметно отступила, опустив занавеску. Надо было найти слова поддержки, но я не знала, какие именно. Я могла сказать, что он сумеет справиться с болью, сумеет приспособиться к такой жизни, но едва ли это утешит его. Мы оба понимали, что меньше всего на свете ему бы хотелось услышать правду о себе — горькую, но правду. Мои слова прозвучат как насмешка. Дэннил станет одноруким слугой в Школе драконов. Радужные перспективы, которые он рисовал себе в воображении, в одночасье разрушились, и я ничего не могла сделать, чтобы помочь ему принять то изувеченное тело, которое у него теперь было.
