Произнеся эти слова, я направила исцеляющую силу в Арабис. Она резко втянула носом воздух, и ее лицо расслабилось. Крин выдохнул от облегчения. Затем я вытянула ладони над раной и начала восстанавливать повреждения, медленно сращивая мышечную ткань до тех пор, пока не появилась тонкая розовая кожа.
Закончив, я размяла шею и встала с кровати.
– Готово, – объявила я. – С ней все будет в порядке. Ей нужно пить много жидкости.
Крин бросился к Арабис и с явным облегчением взял ее за руку.
– Что с ней случилось? – спросила я у Цилии.
– Мы… не знаем, – ответила она, и что-то подсказывало мне, что она лжет.
– На нее напал какой-то зверь.
– Я так и подумала.
– Где принц? – спросила я, зная, что он был с Арабис.
Цилия пожала плечами.
– Надеюсь, с ним все в порядке. Он… не вернулся.
Принц Благого двора пропал?! Если это так, почему она была так спокойна?
– Он сможет о себе позаботиться, – добавила она, заметив мое удивление. – На твоем месте я бы за него не волновалась. – Она похлопала меня по плечу и тоже подошла к кровати.
Крин на мгновение отвел взгляд изумрудных глаз от Арабис и посмотрел на меня.
– Спасибо, – сказал он. В кои-то веки он говорил со мной искренне и не злился.
– Я рада, что ей лучше, – сказала я. – Пойду к себе. Если понадоблюсь, вы знаете, где меня найти.
Несмотря на усталость и бессонную ночь, следующим утром я проснулась, едва забрезжил рассвет. У меня в голове крутилось множество мыслей об Арабис, принце, Валериане… обо всех, кроме себя.
Это было обычное дело – отодвигать свои потребности на второй план ради других.
Ночью Валериана прижалась ко мне почти вплотную. Медленно, стараясь не потревожить ее сон, я встала с кровати и подошла к шкафу. Там я переоделась в самую практичную одежду, которую смогла найти: красную бархатную тунику с вышивкой по краям, коричневые легинсы и кожаные сапоги до колен в тон. И все равно я выглядела наряднее, чем мне того хотелось, – особенно когда повязала на талию резной пояс. Но фейри не жаловали джинсы и футболки, так что другого выбора у меня не было. Я расчесала пальцами непослушные волосы и уже собиралась собрать их в хвост, но моя резинка лопнула.
Я вышла из комнаты, тихонько закрыла за собой дверь, а затем направилась в большую столовую в поисках чего-нибудь горячего. Мне очень сильно хотелось кофе, но я понимала, что чай – самый близкий к нему вариант.
Прядь волос упала мне на лицо, и я откинула ее. Неспеша спустилась по лестнице и медленно прошла по тихому и пустому дворцу, погрузившись в собственные мысли. Дойдя до столовой, я обнаружила, что один конец длинного стола уже был накрыт. Сквозь открытые высокие двери, ведущие на балкон, проникали лучи солнечного света. Я думала, что пришла первой, но потом заметила на балконе еще одного человека.
Я сразу узнала его по широким плечам и полуночно-синим волосам. Принц Калилл стоял, облокотившись на перила, и любовался городом внизу.
В голове эхом прозвучали резкие слова, которые он сказал мне накануне вечером, и я уже сделала шаг назад, собираясь уйти, как вдруг он оглянулся через плечо и заметил меня.
Его глубокие голубые глаза сверкали в лучах солнца. Челюсть покрывала щетина, хотя раньше он всегда был гладко выбрит. Под глазами залегли темные тени, но больше всего меня поразила бесконечная усталость, отразившаяся у него на лице. Он всегда казался мне таким безупречным и сдержанным, а сейчас словно стал более реальным и не походил на легендарного принца Калилла Аданорина.
Он отвернулся от утреннего солнца и вошел внутрь. По огромной столовой разносился гулкий стук его шагов, пока он приближался ко мне.
Калилл остановился в несколько футах от меня, осмотрел мое лицо и, казалось, заметил распущенные волосы, рассыпавшиеся по плечам. От его взгляда у меня по спине побежали мурашки, и я сразу возненавидела себя за эту реакцию тела. Она была совершенно неуместной. И странной.
Калилл склонил голову.
– Надеюсь, вы хорошо спали, мисс Сандер.
Я подняла голову и стиснула зубы, пытаясь сдержать волны нарастающего гнева.
– Вы вспомнили о хороших манерах? Не стоило утруждаться.
Я повернулась, чтобы уйти, но он схватил меня за локоть и остановил. Дурацкая прядь снова упала мне на лицо.
– Я бы хотел принести извинения за свое вчерашнее поведение, – сказал он. – И за те грубые слова, что я вам наговорил.
Я моргнула и с трудом подавила желание сдуть дурацкую прядь, закрывавшую глаза. Он отпустил мой локоть и осторожно убрал волосы мне за ухо. По спине снова пробежала дрожь. Каким-то образом я нашла в себе силы отстраниться от него и разорвать зрительный контакт, сосредоточившись на тепле, оставшемся от его прикосновения. И за это я себя презирала.
