— Бланка! Конечно, Бланка. Так оно и есть.
— Но причем…
— А притом, что речь совсем не о том. Ты ничего не понял, дружище. Как женщина, Анна меня мало привлекает — хоть она с виду изящна, и личико у нее красивое, и фигурка ладненькая, слишком уж много в ней всего мальчишеского. Другое дело, что я безумно хочу жениться на ней.
— Вот как! А что с Маргаритой?
— К чертям ее собачьим, Маргариту! — вдруг громко выкрикнул Филипп, опять вскочил на ноги, но тотчас же сел. — Пусть ее разыгрывают Оска, Шампань и Иверо. А я пас.
— Это почему? — спросил Габриель, удивленный таким бурным всплеском эмоций.
— А потому… Впрочем, ладно. Объясню все по порядку. Вот скажи, кто такая Маргарита?
— Как это кто? Наследная принцесса Наварры, разумеется.
— А что такое Наварра?
— Ну, королевство. Небольшое, и все-таки королевство.
— Для меня это несущественно. Что мне наваррская корона, если я претендую на галльскую.
— Но ведь именно брачный союз с Наваррой дает вам хорошие шансы на галльский престол. Или я ошибаюсь?
— Да, теперь ты ошибаешься.
Габриель тряхнул головой. Он был совершенно сбит с толку.
— Теперь? Ничего не понимают!
— Сейчас поймешь, — успокоил его Филипп. — Но, прежде всего, давай выясним, кто такая Анна Юлия Римская.
— Ну, принцесса Италии.
— А еще?
— Дочь Августа Двенадцатого.
— А еще?
— Дочь Изабеллы Французской.
— То-то и оно! А Изабелла Французская, в свою очередь, является единственной дочерью короля Филиппа-Августа Второго от его третьего брака с Батильдой Готийской, сестрой ныне здравствующего маркиза Арманда де Готии, графа Перигора и Руэрга, который пережил не только своего сына, но и обоих внуков.
— Обоих?! — пораженно переспросил Габриель.
Филипп вздохнул, впрочем, без излишней грусти.
— Да, печальная история, нечего сказать. Бедный маркиз Арманд! Сначала умер сын, затем старший внук, а полмесяца назад — и младший, который имел глупость получить ранение, сражаясь за освобождение Южной Андалусии от мавров. Покойный виконт Готийский был еще тот тип — при своем положении вел образ жизни бродяги-рыцаря, искал на свою голову приключений и, наконец, доискался. Представляю, каково сейчас старому маркизу. Наверное, это несладко — остаться на склоне лет круглым сиротой… Гм, почти круглым. Не считая племянницы, бывшей императрицы, недавно ушедшей в монастырь, у него есть еще Анна — его двоюродная внучка и…
— И наследница его майората, — подхватил Габриель, поняв, в чем дело. — Таким образом, если вы с Анной Юлией объедините посредством брака свои родовые владения, в ваших руках окажется добрая половина Галлии.
— Вот именно. Женившись на Анне, я смогу в любой момент заявиться к королю и прямо сказать: ну-ка, дядя, освободи место на троне… Конечно, так я не поступлю. Королевская власть священна, и не гоже ронять ее в глазах подданных, низвергая помазанника Божьего силой. Но я потребую от дяди и Сената безусловного признания меня наследником престола и соправителем королевства, независимо от того, будут у королевы Марии дети или нет. Постепенно в моих руках сосредоточится вся реальная власть, а за дядей Робером останется лишь титул, от которого он, надеюсь, впоследствии отречется добровольно, без малейшего принуждения с моей стороны. А если нет, я предложу Сенату принять закон о дуумвирате. Так, или иначе, но самое большее через пять лет мы с Анной станем королем и королевой.
— Подобные рассуждения я уже слышал, — заметил Габриель. — Но тогда речь шла о Наварре и госпоже Маргарите.
— А теперь этот номер не пройдет. В сложившихся обстоятельствах мой брак с Маргаритой не сделает наш род доминирующим в Галлии.
— Почему?
— Вот почемучка! — рассердился Филипп. — Думай, прежде чем спрашивать. Учти, что вскоре Людовик Прованский выходит из-под опеки короля Робера — и тут уж сам собой напрашивается его брак с Анной, вряд ли этому помешает то, что она старше него на полгода. Либо он, либо я другой альтернативы нет. Прибавь к Провансу Готию, Руэрг и Перигор, не забудь также о поддержке герцога Савойи, который примет сторону сильнейшего, чтобы избежать междоусобицы, — и корона в руках у этого мальчишки. Поверь, я искренне сожалею о преждевременной кончине виконта Готийского, сокрушившей мои надежды на объединение Галлии и Наварры в единое государство. Но если виконту и суждено было умереть бездетным, то умер он вовремя и, к счастью, я узнал об этом до официального объявления о моей помолвке с Маргаритой, иначе пришлось бы забрать свое слово назад, что отнюдь не сделало бы мне чести.
— А кстати, откуда вы узнали? — поинтересовался Габриель. — Что-то я не слышал никаких толков на этот счет.
— Лишь вчера вечером император получил письмо от маркиза Арманда, так что слухи по понятным причинам еще не успели распространиться. А поведала мне об этом Анна, как я подозреваю, не без умысла — то ли по наущению отца, то ли по собственной инициативе.
Габриель с сомнением покачал головой.
— Вряд ли по собственной инициативе. Уж больно она юная, к тому же девчонка.
