— Как?! Ты ухаживаешь за Еленой, которая души в своем брате не чает, и, по идее, должен был бы поддержать мой вариант действий, дающий Рикарду Иверо шанс…
— Однако я поддерживаю Эрнана.
— Ну что ж, воля твоя. Все равно это ничего не меняет — наши голоса разделились поровну, а значит, окончательное решение остается за мной. И я…
Шатофьер предостерегающе поднял руку.
— Э нет, Филипп, не спеши. Симон еще не высказал своего мнения; он лишь заметил, что ему это не нравится. — Эрнан с суровостью судьи поглядел на Бигора. — Но клянусь Марией… Кхм-м!.. Пресвятой девой Марией клянусь, нравится ему это или не нравится, он поддержит мое предложение.
Симон опустил глаза и еле слышно произнес:
— Да, я, конечно, поддерживаю Эрнана… Но мне это не нравится…
— Шантажист! — раздосадовано буркнул Филипп. — Хотелось бы мне знать, на чем ты подловил Симона…
— Ну так что? — торжествующе осведомился Эрнан. — Подчинишься решению СВОИХ ДРУЗЕЙ или прикажешь СВОИМ ПОДДАННЫМ повиноваться тебе?
— Ладно, лиса хитрющая, — обречено сказал Филипп. — На сей раз твоя взяла. Выкладывай свой план.
— Итак, — начал Шатофьер, — в четырех милях от Кастель-Бланко есть небольшое местечко Сангоса… Да, кстати, Филипп, твой Гоше надежный человек?
— Он предан мне как собака. Его бывший хозяин, один из моих кантабрийских вассалов, жестоко издевался над своими крестьянами, и когда я отменил в Кантабрии рабство, Гоше перешел на службу ко мне и по сей день благодарен мне за освобождение от того чудовища. Он готов ради меня пойти в огонь и в воду.
— Прекрасно! А он сообразителен?
— Умнейший из слуг. Если тебе нужен помощник — лучшего не сыщешь.
— Вот и ладушки. Я его беру. А теперь внимание! — и Эрнан вкратце изложил свой план.
Выслушав его, Филипп сокрушенно покачал головой:
— Ты неисправимый авантюрист, дружище!
Шатофьер презрительно оттопырил губы — так как мог (и осмеливался) делать только он один.
— Что, испугался ответственности?
— Но это же противозаконно!
— Правда? А разве ты сам себе не закон?
— К тому же цель оправдывает средства, — веско добавил Гастон.
— А по-моему все в порядке, — нехотя отозвался Симон, подчиняясь повелительному взгляду Шатофьера. — Знаешь, Филипп, мне это начинает нравиться… Ну, не так чтобы слишком уж нравилось, но задумано неплохо. Очень изящно.
— Сдаюсь! — вздохнул Филипп. — Эрнанов план принят единогласно, прения закончены. Вы, друзья, обратился он к Бигору и Альбре, — ступайте к себе и хорошенько отоспитесь — завтра у вас будет нелегкий день. А мы с Эрнаном сейчас же приступим к составлению всех необходимых бумаг.
— И ведите себя завтра как ни в чем не бывало, — предупредил Шатофьер. — Не вздумайте смотреть на виконта большими глазами. Будем надеяться, что он не вспомнит о своем пьяном признании, но если и вспомнит, пусть считает, что я спьяну не придал его словам никакого значения и никому ничего не сказал. Было бы нежелательно в последний момент спугнуть его.
— Мог бы и не предупреждать, — ответствовал Гастон, вместе с Симоном направляясь к выходу. — Мы ведь не похожи на идиотов… Гм… Во всяком случае я…
Когда они ушли, Филипп устремил на Эрнана проникновенный взгляд и доверительным тоном спросил:
— И все же, друг, признайся чистосердечно: почему ты не рассказал мне об этом раньше?
Эрнан поднялся с дивана и, кутаясь в простыню, подошел к распахнутому настежь окну.
— Я боялся, Филипп, — ответил он, не оборачиваясь. — Боялся давать тебе много времени на размышления.
— Но почему?
— Ты мог бы не устоять перед соблазном позволить злоумышленникам сделать свое дело — убить Маргариту. И лишь потом преступники были бы изобличены, вся наваррская королевская семья опозорена, ну а ты… Ай, что и говорить! У тебя было бы достаточно времени, чтобы как следует подготовиться к этому дню. И тогда не успел бы никто опомниться, как ты возложил бы на свое чело наваррскую корону, оставляя свою руку свободной для брака с какой-нибудь другой богатой наследницей. Хотя бы с той же Анной Юлией. — Эрнан тяжело вздохнул. — Политика — чертовски грязная штука. В ней цель оправдывает любые средства ее достижения.
На следующий день события разворачивались именно так, как им и полагалось разворачиваться для успешного осуществления замысла Эрнана, правда, со значительным запаздыванием во времени. Задержка эта была вызвана тем, что большинство гостей Маргариты отсыпались после вчерашней попойки до двух, а кое-кто и до трех пополудни, и лишь в пятом часу вечера два десятка молодых людей из сорока восьми гостивших в Кастель-Бланко изъявили желание отправиться на прогулку в лес, чтобы немного проветрить отяжелевшие с похмелья головы — благо погода стояла прекрасная, и ее ухудшения не предвиделось.
