-…а это такая тяжелая задача. Брось, так и скажи, что хочешь меня.
— Не дождешься, — рассмеялся Мукуро. Хибари хмыкнул и принялся с подозрением разглядывать эклеры, которые вдохновенно налепил Мукуро с самого утра, пока Кея отходил от похмелья.
— Хочешь съесть мою булочку? — поинтересовался он.
— Очень, — признался Кея, протягивая руку к корзинке и пронзительно взглянув на ехидно улыбающегося Рокудо. — А можно?
— Эти — можно.
— Обломщик.
Хибари вел себя как обычно. Флиртовал, делал непристойные намеки и смотрел так, будто видел его уже без одежды. Так в каких отношениях он с Савадой?
— Черт, опаздываю, — глянул на часы Хибари, быстро пережевывая булку и спрыгивая с подоконника. — Если вдруг передумаешь, то купи ближе к вечеру презервативы.
Мукуро расхохотался и направился за ним в его комнату. Там царил идеальный порядок, несмотря на то, что всего часа три-четыре назад здесь валялось два пьяных тела Гокудеры и Ямамото, на полу были раскиданы бутылки, пустые упаковки от чипсов и переполненные фильтрами скуренных сигарет пепельницы. Впрочем, это было не так уж удивительно: Хибари бардак терпеть не мог, поэтому его друзьям приходилось вставать за час до звонка на его будильнике и быстро все убирать, пока хозяин не проснулся и не забил их всех до смерти. Мукуро как-то перепало тоже, к великому злорадству Гокудеры.
— И ты прям так просто со мной переспишь? А как же Тсуна — любовь навеки?
Хибари снова хмыкнул и стянул через голову майку.
— Не смеши меня. Я его чувства принял, но мы оба прекрасно понимаем, что я с ним одним не буду.
— Прости, я засмотрелся и пропустил твои слова мимо ушей, — протянул Мукуро, разваливаясь в кресле и с интересом наблюдая за бесплатным стриптизом. Хибари будто его и не услышал, посерьезнел и задумался, застыв с рубашкой в руках. — Эй?
— С чего он вдруг признался? Столько молчал… или думает, что… — Хибари вдруг замолк, пораженно вздохнув, и сел на подлокотник кресла. — Я никогда не подозревал о его влюбленности.
— Но это же очевидно! Он постоянно трясется за тебя, прямо пресмыкается, и так смотрит, словно побитый пес на хозяина. Ладно я поздно заметил — знаком с вами совсем ничего, но ты ведь его не один год знаешь!
Хибари странно на него посмотрел, будто что-то хотел сказать, но не мог.
— Если бы я судил только по таким критериям, — ухмыльнулся он и склонился к нему, приобнимая его одной рукой за плечи. — Так что можешь считать, что я свободен и открыт для общения. Только для тебя, ананас мой.
— Да ладно? За что такое счастье простому растению? — хмыкнул Мукуро, аккуратно снимая с себя его руку. — Увы, но я предпочитаю прекрасный пол.
— С каких пор? — Хибари пожал плечами и поднялся, возвращаясь к увлекательной процедуре переодевания. — Тогда у меня нет причин более задерживаться.
— Тебя интересует во мне только сексуальная сторона! Я оскорблен.
И снова их интеллигентный разговор прервал дверной звонок.
— Может, кто-то подслушивает нас и любит обламывать интересные разговоры? — посмеялся Мукуро и, посмотрев в глазок, чуть не потерял сознание.
— Кто там? — спросил Хибари из гостиной, и Мукуро поспешно закрыл рукой глазок, словно тот сейчас должен прибежать и заглянуть в него.
— Н-нет, там соседи пришли поинтересоваться, когда мы решим завести ребенка! — нервно крикнул он и услышал, как его со смешком послали в ответ на три известные всем буквы. — Черт… эээ, я пойду и вынесу мусор! — и, не дождавшись ответа, скользнул за дверь. — Ты какого хера тут забыл?! — накинулся он на Алауди, припечатывая того к парапету.
— Остыньте, молодой человек, я не к вам, — твердой рукой отодвинул его Алауди, одергивая воротник пальто.
— Что? А к кому ты… Нееет, не говори, что… — простонал Рокудо, приваливаясь к стене, а потом резко открылась дверь, и наружу высунулся Хибари, в расстегнутой рубашке, зато уже в брюках, правда, тоже еще не застегнутых.
— Скажи, что детей у нас… — начал было он, но тут же замолк, наткнувшись взглядом на внезапного гостя. — А, ты, — кивнул он и даже чуть склонил голову в знак приветствия. Алауди неожиданно тоже преклонил голову. На памяти Мукуро эти двое впервые вели себя так вежливо и почтительно. — Я говорил, чтобы ты пришел в участок.
— А я захотел прийти сюда, — упрямо заявил Алауди, и Мукуро уставился на него, не припоминая наличия у него такого капризного голоса.
— Я сказал прийти ко мне на работу.
— Не хочу туда.
— Но я ТАК сказал.
— А я НЕ захотел.
— Кто-нибудь скажет, что тут происходит? — уныло спросил Мукуро, скрещивая на груди руки.
— Офицер вызвал меня на допрос, — хмыкнул Алауди, надменно поджимая губы, и уточнил: — Неофициальный.
— Кея! — воскликнул Мукуро. Какого хера? Неужели Хибари собирается и этого придурка захомутать?
— Что? — недовольно поморщился Кея, неспешно застегивая пуговицы на рубашке и даже не собираясь приглашать гостя в квартиру. — Я и правда обязан его допросить, раз уж ты обвиняешь его в клевете.
— О? — Алауди, подняв бровь, взглянул на Мукуро, который тут же высокомерно отвернулся.
— Я даже наручники взял.
