Да… ему определенно не будет хватать таких моментов. Таких, как сегодня утром… Или даже таких, как сейчас. Поначалу ему казалось, что он попал в сумасшедший дом. Его пугали новые люди, которые не стеснялись делать отрыжки и отпускать скабрезные шуточки. Он с трудом ел эти рамены быстрого приготовления и пресный рис; брезговал одеваться на рынке и закупаться в общедоступных магазинах, и ему совершенно точно не нравились домогательства другого парня, но… Он либо сошел с ума вместе со всеми, либо просто тупо привык, но возвращаться домой… Нет, хотелось по-прежнему, но не сейчас.
«Ненавижу таких. Детишек богатеньких родителей».
Одна эта фраза перекрывает все их общение после раскрытия правды.
— Приехали.
Хибари вышел первым. Мукуро посмотрел в окно и вздохнул.
— Ну мам, ты серьезно? — протянул он, прочитав яркую вывеску и увидев у входа девицу в ярком шлюховатом прикиде, зазывающую людей в отель.
— Давай вылазь, идиота кусочек, — ткнул его в плечо Алауди и вышел.
Милая, но жутко накрашенная девушка на ресепшене даже не удивилась тому, что в лав-отель приперлось три мужчины, зато придралась к Хибари, чем вызвала неописуемый восторг со стороны Мукуро, который завалился на стойку и неудержимо принялся смеяться.
— Мне через пару месяцев исполнится двадцать. Сюда, насколько я знаю, пускают даже школьников.
— Старших классов, — уточнила вежливо она, и тут даже Алауди не сдержал смех.
Хибари с непроницаемым лицом достал полицейское удостоверение и показал его, не обращая внимания на хихикающих спутников. Девушка покраснела и стала рассыпаться в извинениях, сделала скидку на номер и быстро выдала ключи.
— Иногда полезно быть похожим на грудничка, — заметил Мукуро.
— Лучше, чем быть ананасом, — парировал тот, проходя вперед них к лифту.
— Ананасом, — тихо посмеялся Алауди, дергая оного за торчащие на затылке волосы.
— Веди прилично себя, женщина, — сурово шикнул Мукуро, отдергивая голову, но чуть не оставил скальп в его руке.
— Что, прости? — с доброй улыбкой спросил Алауди.
— Отпустите, пожалуйста, сэр.
Хибари нажал на кнопку вызова лифта и повернулся к ним. Алауди успел быстро убрать руку, а Рокудо недовольно пригладил волосы, враждебно глядя на него.
— Итак, что вы хотели у меня спросить? — поинтересовался Алауди, когда они вошли в кабину и поехали вверх. При этих словах он приобнял Хибари за плечи, чуть склоняясь к нему. Кея усмехнулся, не протестуя.
— Для начала заметить, что поступила на вас жалоба.
— Ммм? И что можно сделать с этим? — протянул Алауди. Мукуро безумно захотелось вырвать ему позвоночник.
— Решим, — тем же проникновенным тоном ответил Хибари и тоже пал жертвой его недовольства.
— И после этого людей уверяют в том, что полиция неподкупна! — возмущенно воскликнул Мукуро. — Готовы ради кусочка дряблого старческого тела все преступления покрыть.
— Дряблого? — вскинул брови Алауди.
Мукуро не ответил и, выйдя из лифта, быстро направился к номеру.
— Мукуро, ты сбрендил? — Хибари догнал его и попытался посмотреть на него, но тот опалил его уничтожающим взглядом.
— Кея, заткнись и давай встречаться, — выпалил Рокудо, хватая его за воротник форменной куртки.
— Подожди. — Хибари нахмурился и глубоко вдохнул. — У меня слуховые галлюцинации, кажется, из-за переизбытка феромонов.
Мукуро скосил глаза: Алауди застыл посреди коридора, разговаривая с кем-то по телефону.
— Я не люблю тебя, ты меня вообще раздражаешь, порой я хочу снять с тебя всю кожу и сварить в котле заживо, но я страшно хочу тебя, поэтому давай встречаться, придурок.
Хибари удивленно смотрел на него, ничего не отвечая и, видимо, переваривая услышанное, а потом в его взгляде появились восхищенные огоньки.
— Самое оригинальное признание в моей жизни, — одобрил он, улыбаясь. — И что будет, если я скажу «да»?
— Все будет по-старому, только я буду избивать тебя всякий раз, когда ты начнешь клеиться к кому-то другому. И денег ты будешь давать мне больше. И домашние дела пополам. И никакого репетиторства на дому. И никаких коней. И никаких Савад. Вообще, только я.
— А ты не охренел? Плюсов для меня нет.
Мукуро пожал плечами.
— У тебя буду я.
Хибари посмеялся.
— Ты один вместо коня, Савады и девчонок? Маловато.
В этот момент к ним приблизился Алауди.
— Я должен уйти, — мрачно заявил он, пряча мобильный.
— А допрос? — раздраженно спросил Кея, мгновенно переключаясь.
Мукуро внимательно смотрел на Алауди. Он явно был чем-то обеспокоен, побледнел и так сильно сжимал челюсть, что на лице заиграли желваки.
— Прошу прощения, — сухо сказал Алауди и развернулся.
Хибари непонимающе смотрел ему вслед. Он точно злился из-за впустую потраченного времени и бесполезного прогула на работе.
— Раз уж ты все равно опоздал на работу, — попытался утешить его Мукуро, захватив губами мочку его уха, — а у нас есть номер оплаченный, то…
— Что ж, один плюс перевешивает все минусы, — хмыкнул Хибари, играя ключами. — Я не согласен, но можно попробовать. Только… — его телефон разорвался трелью.
— Не отвечай.
