Как я, блин, должна лечь в одну постель с Артуром, а?! Особенно теперь, зная, что у него в штанах такая анаконда. Интересно, конечно, было бы посмотреть на нее.
Нет! Вообще не интересно! Ужас! Это же друг моего брата! Какого черта такие мысли лезут мне в голову?!
Моюсь так быстро, как могу. Потому что чувствую, как руки залипают в стратегически чувствительных местах и начинают поглаживать медленнее и нежнее. Знаю я, к чему это приводит!
Так что из душа я практически выскакиваю.
Артур ждет меня в конце дорожки. На нем только шорты. Только гребаные шорты! И каждая проходящая мимо девка считает своим долгом рассмотреть татуировки моего жениха и улыбнуться ему.
Я знаю, что многие приезжают на этот фестиваль найти себе приключения на одно место. Но они должны понимать, что не просто так Артур стоит возле дорожки, ведущей к душевым! Не друга же он ждет, в конце концов! Могли бы пошевелить своими полутора извилинами, чтобы понять, что он здесь с девушкой. Пираньи какие-то.
Топаю к жениху, буквально вколачивая пятки в утоптанную дорожку.
— Вода была холодная? — спрашивает Артур, когда я оказываюсь рядом.
— Нормальная была, — недовольно бурчу. Не хочу показывать свою злость, но она так и прет из меня. Как же мне не хватает навыков моих родителей по сдерживанию чувств. У меня всегда на лице написано все и даже больше.
— Тогда почему такая хмурая? — спрашивает Артур, пропуская меня вперед.
Я топаю, стараясь хоть немного обуздать свои эмоции, правда, это дается мне адским, просто непосильным трудом.
— Нормально все, — отвечаю уже спокойнее.
Артур берет меня за локоть и, потянув, меняет направление.
— Нам туда.
Черт, я даже не заметила, куда иду.
И вообще. Чего это я злюсь? Наоборот, если он найдет себе объект для секса на эти три дня, я смогу тихонько улизнуть к друзьям. Наверное, просто сказывается страх остаться одной на огромном фестивале. Хотя связь же здесь работает. Я могла бы созвониться с Ташей и сбежать тусоваться с людьми, которых знаю.
Артур подводит меня к нашей палатке и отодвигает полог, пропуская меня внутрь. Потом в “тамбуре” растягивает веревку и протягивает мне руку.
— Давай то, что нужно просушить.
— И все-то у тебя продумано, — произношу с легкой долей сарказма и отдаю ему свое полотенце.
— Ты привыкнешь, — бросает он странную фразу, и я скрываюсь внутри.
Быстро закинув грязное нижнее белье в рюкзак, распускаю пучок и расчесываю волосы. Заплетаю легкую косу и, прихватив ее резинкой, забираюсь на импровизированную кровать.
— А чем мы будем укрываться? — спрашиваю Артура.
— Пледы в том углу, — отвечает он и кивает в нужном направлении, а сам складывает свою футболку и убирает в седельную сумку, которую снял с мотоцикла. Достает оттуда бутылку с водой, а потом падает на матрас и вздыхает. — Будешь? — спрашивает, откупоривая бутылку.
— Это что? — с подозрением спрашиваю я.
— Вода, — отвечает так, будто я задала самый тупой вопрос в мире.
— Буду.
Беру бутылку и начинаю жадно пить. Чувствую на себе взгляд Артура, и по телу начинают бежать мурашки. Потому что смотрит он так, будто готов сожрать. И даже если его лицо не выражает такого намерения, глаза говорят громче всяких слов и мимики.
Скосив глаза в сторону, сталкиваюсь с его взглядом и не отвожу свой, пока цежу воду. И даже когда возвращаю бутылку Артуру, продолжаю смотреть на него. Он тоже, не глядя, подносит бутылку ко рту и начинает пить.
Наши взгляды будто приклеенные. Никак не могут оторваться друг от друга.
В палатке мгновенно становится жарко, хотя я видела, что она с отражающим покрытием. И даже если ее ставили в самый солнцепек, она все равно не должна нагреваться. Но я чувствую, как кожу покрывает тонкий слой испарины, а во рту опять пересыхает.
Сначала отодвигаюсь, а потом и вовсе встаю. Может, если я буду немного дальше от источника этого пожара, мне станет легче дышать?
Как только поднимаюсь, взгляд Артура медленно путешествует вниз по моему телу. Цепляется за край короткой футболки, потом — за пирсинг в пупке, спускается ниже по коротким трикотажным шортам и по ногам до самых щиколоток. Мне даже кажется, что он заставляет тонкую цепочку на щиколотке звенеть. Как будто сотрясает все своим взглядом. Потому что даже я немного вибрирую от напряжения, которое Артур порождает одним своим вниманием.
Отняв бутылку от губ, он облизывает их и проводит идеальными белыми зубами по нижней губе.
— Ты девственница? — задает вопрос, от которого мои брови взлетают вверх, а губы приоткрываются от шока.
Артур
Сима зависает на несколько секунд. У нее на лице такой неподдельный шок, что даже выглядит комично. Я спросил, чтобы подразнить, но теперь мне и правда интересно, целочка ли сестренка моего друга.
— Не твое дело! — рявкает Сима, а потом…
Эта засранка снимает свою микрофутболку, под которой, черт подери, у нее нихрена нет!
Я давлюсь водой и закашливаюсь. Зря я сделал новый глоток. Лучше бы сдох от жажды.
— Какого хера ты творишь? — сиплю.
— Ты же сказал, что я буду спать с тобой голая.
