– Я бы сказала вам «добрый день», но у вас он ни черта не добрый, да? – На бетонном возвышении, которое служило сценой, стояла оратор за трибуной. – Итак, вы были распределены на две большие группы. Первая: бойцы от лагерей, вы здесь для перекупки. После первых боёв вас может взять на попечение кто-то очень богатый. Вы войдёте в список бойцов, представляющих определённое лицо или компанию. И человек, заплативший за вас огромную сумму денег, официально станет вашим боссом. После чего вы, на вашу радость, сможете покинуть лагерь. – Оратор выглядела весёлым, заключённые тоже перенимали её азарт, что меня дико удивляло. – Для тех, кто знает старые правила, я поясню: кое-кто добился этого права для вас. Теперь выкупленных бойцов нельзя оставлять в лагерях, а надо содержать в достойных условиях или платить за содержание специальным организациям, но не лагерям, нет, теперь это табу. – Женщина махнула рукой, чтобы успокоить резко вспыхнувший восторг в толпе. – Вторая группа, скажу сразу, что в живых останется только процентов двадцать. В лучшем случае. Чтобы сжать список ваших нынешних проблем: с этого момента вы пушечное мясо. Кое-что объединяет вас всех – каждый из вас нарушил правила или законы. Вы все совершили что-то плохое или нечто ужасное. И большинство из вас уже можно считать трупами.
Я проглотил вздох негодования. Лучше просто быть не могло. Ударом под дых стало радостное, одобрительное гудение первых двух групп.
– Моё имя Веро́ника Мерсе́дес. – Веро́ника задорно улыбнулась. – Не хочешь тонуть – топи!
Заключённые бойко загоготали, многие из них проявляли пугающий энтузиазм, скача на месте.
– Не хочешь тонуть, – выжидающе громко сказала женщина.
– Топи! – подхватила основная масса с наручниками на руках. Чистое безумие. Веро́ника одобрительно улыбнулась:
– Добро пожаловать на Ямы.
***
Основная часть Ям находилась глубоко под землёй. Внутри здание похоже на бетонный лабиринт с кучей ламп на стенах. Бункер. Все группы шли через разные входы под чутким надзором сотрудников Ям и надзирателей. Нас случайным образом завели в комнаты под разными номерами. В полумраке большой бетонной комнаты вырисовывались фигуры других заключённых. Они сидели на сыром полу, глядя на экран телевизора, куда транслировали бои, возможно, в реальном времени. Солдаты стояли по периметру комнаты, одобрительно выкрикивая очередному удару.
С небольшой компанией прибывших, освободившись от цепей, мы прошли к основному числу сидящих на полу людей. Тогда я заметил, что не все они смотрят на экран, многие просто зажмурились и кривились от каждого нового крика боли или возгласа радости, который разносился по комнате. Было страшно представить, сколько они уже здесь. Я уселся на сырой пол, подобрав под себя ноги.
– Ох, чёрт… – тихо раздалось прямо рядом с моим ухом.
Я повернулся на звук, увидел какую-то девушку.
– Ох, чёрт… – снова повторила она, глядя на меня. – Это же ты.
– Да? Наверное. – Смутился я.
– Я тебя знаю. Ты их прикончил.
Боже. Только не снова. Мама, наверное, меня учила, что нельзя быть девочек, но я был готов её ударить. Больно так ударить. Прямо-таки от души.
– Я не убивал. Их точно. – Глухо буркнул я, перевёл взгляд на экран, показав, что разговору пришёл конец. Но девушка не унималась.
– Нет, это ты. Точно ты. Я тебя помню, – продолжала она с некой опаской в голосе. Слегка отодвинулась в сторону.
– Ты не можешь меня помнить. – Я знаю, амнезия только у меня, но какой в ней смысл, если это не в обе стороны работает. Жизнь бы стала значительно проще, если бы мир забывал в ответ.
– И твоего брата, – тихо шепнула девушка, глядя исподлобья.
Я за это зацепился.
– Ты его знала?
– Видела его пару раз. Он красивый. – Она грустно хмыкнула. – Был. Помню, как он приехал на каникулы из «Ривер Вест», форма была просто шикарной.
Я ещё некоторое время всматривался в черты её лица, на них жуткими бликами ложился свет, падающий от экрана телевизора. В голове что-то шевелилось. Я что-то знал об этом, знал о ней. Лабиринт заскрипел. Вскрывать замки становилось всё легче, видимо, цепи на них ржавели.
