В первый миг он ничего не понял. Его новообретенный мир пронзила боль, острая и не проходящая, подобно бритве. Она мучила его, обжигая внутренности пламенем. Он терпел, пока мог, а потом закричал. И с первым криком в него вошла новая жизнь, принеся облегчение и долгожданный покой. Заливаясь криком на руках у молодой роженицы, он пел оду своему рождению. Как бы там не было, он снова был. Пустота осталась позади, и что бы не готовил ему мир, он справится. Не отступит, не согнется, выстоит. Победит.
[Настройка интерфейса. Анализ ситуации. Сгенерирована раса и пол. Возраст носителя — 20 секунд.]
И пока младенец с редкими красными волосиками на маленькой головке ревел, подобно тысячам бизонов по весне, его мать впервые за последние сутки смогла слабо улыбнуться. Она была совсем юна, не больше семнадцати лет. Роды проходили очень тяжело, повитуха боялась, как бы роженица не погибла, и предлагала умертвить плод, спасая себя. Эстель, так звали женщину, отказалась наотрез. Тогда деревенская знахарка впервые услышала от юной красавицы бранные слова, и остолбенела. Эстель не ругалась никогда. До этого момента. Объяснив девушке, что в таком случае ребёнок выживет, а она — нет, старуха ничего не добилась. Беременная девушка была готова на всё, лишь бы её ребёнок жил.
Приложив все силы, знахарка смогла совершить чудо и спасти не только мать, но и дитя.
— Здоровый мальчик, богатырь! — улыбнулась старая женщина, протянув младенца матери, что лежала на кровати с бледным лицом, а на лбу серебрились капельки пота.
— Мой мальчик, — Эстель с нежностью приняла ребёнка на руки, заключив в объятия. — Мой бесценный мальчик.
Снаружи во всю громыхали молнии. Ветер завывал, стремясь распахнуть ставни, проникнуть внутрь дома, но у него ничего не удавалось. Дождь упрямо барабанил по крыше.
— Было бы чему радоваться, — сухо сказал крепкий мужчина зрелых лет, обладатель невысокого роста и густой рыжей бороды. Синие глаза смотрели с ноткой презрения. — Ублюдку.
Мужчина стоял сердито поджав губы, подпирая спиной бревенчатую стену своего дома, где и проходили роды.
— Гарсен, — зло воскликнула знахарка, уперев руки в бока. — Как не стыдно, это же твой внук!
— Нагуляла бастарда, да простят нас Семеро, — отрезал Гарсен. — И от кого? Какого–то заезжего франта!
— Папа, пожалуйста, — голубые озера, что плескались в глазах молодой женщины, такие же, как у её отца–кузнеца, умоляюще смотрели. — Можешь ненавидеть меня, но ребёнка пожалей. Он ни в чём не виноват. Смотри, какие у него волосы… как у тебя.
— А глаза зелёные, — фыркнул кузнец, сложив могучие руки на широкой груди. — Как у того. Бесстыжие.
— Замечательные у него глаза! — всплеснула руками старая женщина. — Вырастет бабьей погибелью, клянусь Семерыми! Крепкий мужчина, и в хозяйстве поможет. Разве плохо, Гарсен?
Кузнец нахмурил густые брови. Хорошо относиться к ублюдку, нагулянному единственной дочкой, первой красавицей деревни, между прочим, от какого–то заезжего негодяя, он не мог. Но и не признавать пользу от ещё одного мужчины в доме было глупо. Кому–то нужно было передавать своё дело. Посмешищем они уже стали, ничего не исправить. Но что–то ещё из ситуации извлечь можно. В конце концов, всё могло сложиться ещё хуже.
Ребёнок мог быть девочкой.
Содрогнувшись от мелькнувшей перед ним перспективы, Гарсен тяжело вздохнул. Женщины истолковали это абсолютно верно, довольно улыбнувшись.
— Нужно ребёночка назвать и в храме Святых покрестить. А то, негоже, — сказала знахарка. — Эстель, душенька, ты уже придумала как его назвать?
— Да… нет, — всхлипнула носом молодая мать, баюкая ребёнка. — Я думала, будет девочка…
— Дура, — фыркнул Гарсен. — Ладно. Обычно называет мальчика отец, но так как ребёнка ты принесла в подоле, придётся мне. Вот уж не ждал чести. Пусть первое имя будет Люсьен, в честь моего отца. Хороший был мужик. Хотя рука у него была тяжёлая.
— А ещё первый ходок во всём Гаркене, — ядовито усмехнулась старуха, отчего Эстель покраснела, а Гарсен недовольно сжал губы. — Помню–помню. Видный был мужчина. А второе?
— Нужно подумать, — Гарсен поскреб щетинистый подбородок. — Пусть будет Ларс.
— В честь нашего короля, да продлит Арцей его царствие? Или знаменитого мага Ларса Любимца Ветра? Ещё слышала о адепте воителе Ларсе Демоноборце, жил на соседнем острове пару сотен лет назад. Ну, это хорошее имя.
— Нет, в честь моего покойного приятеля–мельника. Надо признать, он был менее знаменитым и известным, нежели наш король, легендарный маг или героический воин, зато я знал его лично и даже пивал с ним. А с перечисленными ранее мне пивать как–то не доводилось.
— Хорошо папа, — улыбнулась Эстель. — Люсьен–Ларс Берсар. Мне нравится, правда.
В этот момент, бушующая всю ночь буря наконец начала успокаиваться. Природа, растратив силы, решила на время отступить, дав людям шанс передохнуть перед новой схваткой.
— Тогда отдыхай, милочка, — сказала знахарка. — Я тебе помогу и подскажу. А через семь дней по всем правилам покрестим.
