– Я бы не сказала, что это было так уж легко, – заметила Ирулан.
– В любом случае, – продолжал Дрид, оставив ее реплику без ответа, – мы распространим свою версию событий, чтобы остальная часть Империи поверила во все, во что вам будет угодно, сир. Я предлагаю сильно преуменьшить численность этой группировки недовольных и придерживаться истории о том, что вы отправились на Арракис в рамках вашего большого турне по Империи. Не следует позволять массам думать, что их Император слаб или его легко напугать.
Услышав это, Ирулан еще больше укрепилась в мысли, что ей следует написать собственную историческую хронику, даже если та останется только в ее личных дневниках.
Шаддам, казалось, не знал, куда направить свой гнев:
– Я подумаю об этом.
Он отпустил советников и министров, оставив только Ирулан и командира сардаукаров.
Жестом пригласив их сесть в большие кресла перед его столом, Шаддам взглянул на дочь.
– Ирулан, я благодарю тебя за то, как ты справилась с этим делом – за твое быстрое мышление и готовность броситься в бой. Весьма неожиданный способ. – Он усмехнулся. – Хотел бы я посмотреть, как он корчился на свадебном помосте от твоего яда.
Ирулан не разделяла его восторгов.
– Я убила человека, отец. Это было необходимым действием, но все равно трудным. – Она сделала паузу, затем добавила: – Не забывай о заслугах Уэнсиции, помимо того, что она нашла код самоуничтожения. Она первая придумала брак с этим опасным человеком как способ нейтрализовать угрозу.
Шаддам поджал губы и неохотно кивнул.
– Напомни мне, чтобы я поблагодарил ее позже. – Он повернулся к Колоне. – Майор-баши, вы вновь проявили необычайное мастерство и доблесть. – Император сиял от гордости, будто Колона его родной сын. – Отныне я повышаю вас в звании до полковника-баши.
Явно чувствуя себя неуютно в тесном кресле, офицер-сардаукар коснулся фуражки, которую держал на коленях, затем поднялся на ноги и поклонился.
– Благодарю вас, сир. Ваша похвала значит для меня все. – Он поклонился и Ирулан. – И ваша тоже, принцесса.
Шаддам отпустил его, оставшись наедине с дочерью. Как только дверь за офицером закрылась, лицо Императора смягчилось.
– Я восхищаюсь тобой, дочь. Ты предложила себя Зенхе ради Империи, найдя в себе силу и мужество делать то, что необходимо, а не то, что легко и приятно.
Ирулан не стала напоминать, что вся эта ситуация была в первую очередь спровоцирована самим Шаддамом, резко отреагировавшим на сватовство Зенхи. Свою роль сыграли также присущие имперским вооруженным силам слабости и коррупция, нестабильная командная структура, обреченная на провал. Принцесса хотела, чтобы отец увидел, что эти недостатки никуда не делись, но он слишком любил помпезность и оставался к ним слеп.
Император поднялся с кресла, давая понять, что официальная встреча подошла к концу.
– Моя Империя по-прежнему сильна, – произнес он так, словно пытался убедить в этом самого себя. – Пойдем поужинаем вместе. Я устал и умираю с голоду.
Они шли бок о бок, отец и его любимая дочь, по коридору главного уровня. Набравшись храбрости, Ирулан наконец спросила:
– Ты рассердился на Зенху за то, что он осмелился просить моей руки, но ты отказывал и всем остальным претендентам. Прошу, скажи мне, какие у тебя на самом деле планы на мой счет? Мне уже двадцать шесть. Пора выйти замуж за подходящего кандидата. Сколько еще я должна ждать, чтобы узнать свое будущее?
Отец взглянул на нее более холодно, чем ей хотелось бы.
– Я подберу подходящего человека в подходящее время.
Но Ирулан не сдавалась:
– Я знаю, что ты ценишь мое мнение по политическим и деловым вопросам. Разве я не могу иметь право голоса в том, за кого мне выходить замуж? Может, поинтересуешься и моим мнением по этому поводу? Неужели я не заслужила такого права?
Император остановился у входа в личный обеденный зал.
– Ты моя ценная советница, Ирулан, и я восхищаюсь твоим умом. Но окончательный выбор правильного мужа для наследной принцессы – это совсем другое дело. – Он повысил голос: – И это решать только мне!
– Конечно, отец. – Ирулан вздохнула. – И ты думаешь, что я буду счастлива?
– Счастье тут совсем ни при чем. – Он жестом пригласил ее в зал. – Как и все мы, ты должна исполнить свое предназначение.
