– Если Винсент бежал, то почему ты все еще здесь? – удивился Ламерти. Не то чтобы судьба бывшей любовницы его сильно волновала, просто не в характере Винсента, каким он его запомнил, было бросить сестру одну в стране, охваченной пламенем народного восстания.
– Винсент не мог вернуться за мной, это стоило бы ему жизни. Кроме того, я писала брату, что в наших местах куда спокойнее, чем в Париже. Хоть чернь и сходит с ума, а все же ведет себя более-менее мирно. Слуги – все, кроме старого Жано и его внучки – разбежались, но по крайней мере, никто не посягал ни на дом, ни на… меня, – женщина бросила полувопросительный полу-лукавый взгляд на собеседника, проверяя какую реакцию вызвали ее последние слова.
Тот не замедлил ответить примерно так, как от него требовалось в данной ситуации.
– Слава Богу! – неужели эта дура проглотит подобное? Если да, то она напрочь забыла, что упомянутый Бог ровным счетом ничего не значил для Ламерти. – Если бы эти ничтожества посмели причинить тебе зло, мне бы пришлось убить их всех до последнего, включая жен и детей!
– О нет! Это было бы слишком жестоко! – воскликнула Аделина с деланным смирением, однако, по ее виду можно было судить, что она весьма довольна словами Армана. – Я уговорила Винсента не рисковать собой, кроме того, не хотелось бросать поместье, уж тогда бы его точно разграбили или захватили.
– То есть твой брат скрывается за границей, а ты – хрупкая маленькая женщина – вынуждена охранять в одиночку семейные владения. Как это мило! – Ламерти не мог сдержать сарказма, который, впрочем, не был замечен, поскольку Аделина никогда не бывшая маленькой, и уже давно не хрупкая, тем не менее, разомлела от комплимента.
Надо было назвать ее девушкой, хотя это, пожалуй, был бы перебор, подумал Ламерти. А вслух сказал:
– То, что ты здесь одна – просто ужасно, но, по крайней мере, пока я здесь, у тебя будет защитник!
И вовсе незачем девице, а точнее уже старой деве, де Вирнэ знать, что, скорее, она защищает Армана, приняв его под свой кров.
Ламерти лежал в спальне, до недавнего времени принадлежавшей его приятелю, по привычке, не разуваясь, и закинув ноги на спинку кровати. Винсент вряд ли стал бы возражать, будь он дома. Итак, пока все складывается довольно удачно. Даже если кому-то придет в голову искать его здесь, на Адель можно положиться. Как это ни парадоксально, после всего что между ними было, она умудряется по-прежнему его боготворить. Нелогично, необъяснимо, зато очень удобно. Женщины, по большей части, все-таки беспросветные дуры.
Мысли о женщинах вообще, заставили Армана вспомнить об одной конкретной женщине, ценность которой в его глазах была выше, чем всех остальных представительниц прекрасного пола, вместе взятых. Девчонка поступила ужасно глупо и безрассудно, но, нельзя отрицать, что именно ее безумный поступок, в конечном итоге, спас ему жизнь. Добралась ли она до аббатства? Вернувшись мыслями к Эмильенне, Ламерти уже с трудом себя сдерживал, чтобы не оседлать вновь коня и не бросится, очертя голову, на поиски девушки. Однако он понимал, что это было бы глупо, и вряд ли пошло бы на пользу им обоим. Надо выждать какое-то время. Несмотря на разумность этих доводов, бездействие сводило Армана с ума.
Правда, долго мучиться ему не дали. Довольно скоро в дверь комнаты постучала хозяйка, одетая не в пример роскошнее, чем накануне, во время их неожиданной встречи. Алый бархат, хоть и несколько потрепанный, несомненно шел к темным волосам и глазам Адели, но, в то же время, делал ее еще старше. Шея, плечи и грудь были открыты, если не считать роскошного колье. Впрочем, роскошь украшения была столь броской и нарочитой, что Ламерти не стоило особого труда распознать подделку. Сверкающие камни были вовсе не бриллиантами, а, в лучшем случае, горным хрусталем, а то и вовсе – стекляшками. Кроме того, Арман отлично знал, что подобного ожерелья семья Вирнэ не могла себе позволить и в лучшие свои годы, не то что сейчас. Но, конечно же, Ламерти никоим образом не подал виду, что раскрыл невинный обман Аделины, хотя в прежние времена их общения, он не отказал бы себе в удовольствии изощренно поиздеваться на эту тему.
Девица де Вирнэ лично явилась к Арману в спальню, чтобы пригласить к столу, хотя и вид ее, и манера держаться служили намеком на то, что если Ламерти предпочтет трапезе иной вид общения, особых возражений не последует. Не то чтобы Аделина совсем не привлекала молодого человека, она все еще была хороша, просто в данный момент голод его был куда сильнее жажды романтических приключений.
