– Да? – Аделина уже не пыталась скрыть сарказм в голосе. – А мне показалось, несколько меньше. Куда ты ездил ночью, Арман? И, главное, зачем?
– Вот черт! – Ламерти рывком приподнялся и сел на кровати. – Почему бы тебе самой не спать ночью, Адель, вместо того, чтобы следить за мной?
Аделина опешила от такого ответа, она полагала, что загнала своего гостя в ловушку, и уж теперь он просто обязан выложить ей все свои тайны.
– Арман! – почти истерично воскликнула она. – Я приютила тебя под своей крышей, не спрашивая ни о чем, хотя имела право знать. Я простила тебе то, как когда-то ты поступил со мной. Я снова поверила тебе, неужели ты вновь меня обманешь?!
– Адель, – голос его звучал устало. Если женщина рассчитывала, что ее речь произвела должное впечатление на слушателя, ей придется разочароваться. Взывать к совести или чувству долга Армана де Ламерти было так же бессмысленно, как поливать водой песок и ждать, что из него прорастут цветы. – Ты уверена, что хочешь это знать?
– Абсолютно! Много лет назад я решила, что моя жизнь навсегда связана с тобой, а потому должна знать о тебе все!
– На «все» можешь не рассчитывать, – охладил ее пыл Ламерти. – Так же, как и на то, что я свяжу с тобой свою жизнь.
Хамить хозяйке было не более разумно, чем вчера, но после ночного визита в монастырь и прощальных слов Эмильенны, переданных ему монахиней, Ламерти охватило какое-то злое равнодушие ко всему. Плевать, что Аделина сейчас выставит его из дома. По крайней мере, не нужно больше пресмыкаться перед этой гусыней. Кроме того, можно получить мрачное удовлетворение, рассыпав в прах ее глупые иллюзии.
– Итак, ты хочешь знать куда я ездил этой ночью?
– Хочу! – женщина побледнела и поникла, но осталась тверда в своем намерении докопаться до истины.
– Изволь! Я ездил в монастырь святой Фелиции.
– Куда?!
– Ты слышала, в монастырь. Он тут недалеко, думаю, ты знаешь.
– Но зачем?!
– Затем чтоб забрать оттуда молодую прекрасную девушку, – Ламерти не без интереса наблюдал за реакцией на свои слова.
– Монахиню? – Адель была в полном замешательстве.
– Пока еще нет.
– Зачем тебе понадобилось забирать девушку из монастыря, да еще и посреди ночи? Что тебя с ней связывает? – Аделина ничего не могла понять, но упоминание другой женщины, да еще молодой и красивой, больно ранило ее и вызывало ревность.
– Зачем? – Ламерти пожал плечами. – Наверное, затем, что она мне не безразлична.
К чести мадемуазель де Вирнэ надо сказать, что она не впала в истерику после этих слов, а нашла в себе силы продолжить разговор.
– И что же ты планировал с ней делать, забрав из монастыря? – голос Аделины звучал почти бесстрастно, однако, это показное спокойствие давалось ей непросто.
– Увезти подальше отсюда, желательно в Англию.
– Очевидно для этой молодой и прекрасной особы путешествие в твоем обществе менее опасно, чем для меня? – женщина больше не сдерживала горькой иронии.
– Я не говорил, что путешествие будет для нее безопасным. Однако вряд ли оно будет более опасным, чем ее нынешнее положение.
– Какие же страшные опасности грозят ей в обители святой Фелиции? – Аделина продолжала язвить. – Напротив, я слышала, что тамошние сестры славятся особой благочестивостью. Или вас так пугает обет безбрачия, который должна принести эта девица?
– Вот это меня как раз совсем не пугает. Такие мелочи меня никогда не останавливали.
– О да! Я помню! – слова эти были исполнены упрека, который Ламерти оставил без внимания.
– Если тебе действительно интересно, то моя компания никак не может повредить этой барышне, потому что на нее объявлена охота, как и на меня. Как ты верно подметила насчет себя, здесь тебе особо ничего не угрожает, даже местное простонародье не имеет к тебе особых претензий, а эту девушку ждет гильотина, останься она во Франции. Теперь понимаешь, почему я, несмотря на все опасности, хочу увезти отсюда ее, а не тебя?
– Но в стране сейчас множество знатных девиц, которым грозит смерть или тюрьма. Почему именно эта? Потому что она молода и красива? Потому, что ты рассчитываешь получить что-то взамен своей помощи?
– Потому что я кое-что должен этой девушке. Кроме того, я обещал позаботиться о ней ее дяде с тетей, – к чему молодой человек приплел сюда родственников Эмильенны, с которыми практически не был знаком, он и сам толком не знал. Однако именно это, на первый взгляд малозначительное замечание полностью переломило ход беседы.
– То есть ты действительно просто хочешь ей помочь? – Аделина казалась одновременно удивленной и обрадованной. – Прости, я просто неправильно поняла слова о том, что она тебе не безразлична. Вообразила себе черт знает что.
Все ты поняла правильно, только не хочешь себе в этом признаться, вот и хватаешься за спасительную чушь. Но не говорить же тебе об этом, подумал Арман, а вслух произнес фразу, смысл которой можно было истолковать по-разному.
– О да! Вы женщины любите напридумывать себе всяких глупостей, лишь бы не видеть реальности, которая вас не устраивает! – Аделина, конечно, не уловила сарказма, скрытого в этих словах.
