— Отчего же! Я привыкла расплачиваться за все сама, а если не хочу платить, то вполне могу обойтись без услуг. Кроме того, у меня все в порядке.
— Ксенон, я не хотел…
— Тем не менее ты это сделал. — Она не отнимала у меня руки, за которую я ее схватил, но и не отвечала на пожатие.
— Но почему ты тогда не хочешь…
— Потому что я уже побывала у мага, и он все залечил. Ну или почти все. Кстати, ты знаешь, — в тихом голосе впервые проскользнули какой-то намек на эмоции, — так странно! Маг был ваш, эльфийский. Так вот он водил-водил руками над моей спиной, что-то там бормотал, а потом вдруг начал задыхаться, словно чуть не подавившись, и едва не свалился на меня. К чему бы это, как ты думаешь, а?
«Она проводник магической энергии, Действует как резонатор-усилитель», тут же вспомнил я тихие слова Оритарэля, встревоженного невиданным поведением девчонки во время ритуала. Интересно, что почувствовал лечивший Ксенон маг? Думается, что он не чуть, а
— Не знаю! — искренне ответил я, прикидывая, стоит ли рассказывать Ксенон, какие ощущения вызывает направленная на нее волшба.
— Ладно! — Тонкие пальцы в моей руке внезапно сильно сжались, и девчонка с тихим вздохом поднялась на ноги. Я запоздало сообразил, что надо было, наверное, поддержать ее, похоже, несмотря на всю браваду, Ксенон слаба и испытывает какой-то дискомфорт, не зря же она так цеплялась за мою ладонь. — Давай лучше потанцуем, а? — Она задумчиво потянула из ножен нирату и слегка повернула ее, пытаясь поймать лезвием солнечные лучи.
— Ты что?! Я не думаю…
— Не хочешь — не надо! — равнодушно отозвалась она, прислоняясь бедром к перилам.
— Нет, ну зачем ты…
Я начал вставать, но тут на крыльцо смущенно вышла хозяйка гостиницы:
— Э-э-э… Госпожа!
— Да?
— Не можете ли вы пожаловать в общий зал? Понимаете, люди в городе прослышали, что у нас в гостинице дивная красавица с голосом сирены поет удивительные песни! — льстиво забормотала женщина, с ужасом косясь на нирату в руках Ксенон. — Так у нас второй вечер народ собирается, дабы послушать… Вы не думайте, мы заплатим! Коли вам не в тягость, пожалуйста…
— А, спеть в смысле? — поняла Ксенон, крутя в руках ножны.
— Да, да!
— Хорошо! Повезло еще, что люди сюда слушать, не бить меня приходят! — Иномирянка заметно оживилась и тряхнула двухцветными волосами. — Я сейчас приду, только вот отведу в комнату собаку!
— Давай я, не бегай ты по лестницам! — предложил я, вставая.
— Спасибо! — Она наклонилась к псине. — Шэр, мой хороший, иди с Эло, посиди тихонечко в комнате, можешь влезть на кровать!
Собачина нехотя поднялась, с укоризной глядя на свою хозяйку. Но та уже распоряжалась дальше, обращаясь к своему мечу и ласково поглаживая крестовину:
— На эльфа не бросайся, он, конечно, гадина изрядная, но нам еще пригодится! Держи, Эло, положишь на покрывало, до рукояти на всякий случай не дотрагивайся! — Прежде чем я успел отшатнуться, она сунула мне в руки ножны с ниратой и побежала за хозяйкой гостиницы, уже несущей гостям радостную весть о том, что сейчас начнется концерт.
Я невольно зажмурился, но боли не последовало, только легкое покалывание в ладони, напоминающее, что предмет в руках опасен и враждебен. Странно, нирата почти не напоминала о себе — вроде бы обычный меч в простеньких ножнах. Может, потому, что ей так велела хозяйка?
Не став задумываться над этим странным феноменом, я отволок собаку и оружие в комнату иномирянки, запер их там и спустился вниз, Девчонка уже перебирала струны гнефы с таким видом, будто всю жизнь только тем и занималась, что пела по кабакам. Я уселся на стул, прислушиваясь к непонятным словам, напетым мягким грудным голосом. Страшные у нее какие-то песни, не разбери-поймешь, о чем идет речь. Но народу явно нравится — вон как прихлопывают и притопывают в такт.
Потом, заметив, как девчонка все ниже склоняется к гнефе, стараясь спрятать чуть кривящиеся от боли и усталости 1убь, я решительно отобрал у нее инструмент и отправил наверх укладываться спать, а сам уселся ждать Ариана. Рыцарь явился нескоро, довольный и счастливый, улыбающийся во весь рот, Я хоть и хотел обсудить с ним странные рассказы мастера Оритарэля и самой Ксенон, понял, что толку не добьюсь — он просто не способен сейчас внимать голосу разума и говорить о серьезных вещах, поэтому молча отправился в свою комнату.
