Ева заперта на карантине и не знает, как отвлечься от тягостных мыслей. Семнадцатилетняя Шелена приезжает в дом матери в момент, когда та ожидает опасных и знатных гостей. Что общего между двумя героинями?Одна из них – автор, а вторая – персонаж книги.Но в какой-то момент судьбы обеих женщин пересекутся. Смогут ли они справиться со своим прошлым и найти свое будущее?Спин-офф к циклу «Воздушные замки».Содержит сцены жестокости и насилия.Содержит нецензурную брань.
Весной 2020 года мы с Хавьером, как и весь мир, оказались запертыми на карантине. Детей с нами не было: к радости или печали, но Кира и Джош в тот момент гостили у моих родителей и, судя по их лицам, были счастливы продлить свои каникулы на неопределенный срок.
– У нас в Уэстбруке1 много леса, воздуха и мало людей. Лучше места, чтобы переждать весь этот хаос – не найти. – Убеждала я Хавьера, но на самом деле себя.
– И вообще, вся эта ситуация не повод для паники. Только представь, мы сможем, как раньше, проводить сутки в постели, посмотрим все те сериалы, которые давно хотели, я смогу спокойно, без гонки написать свой роман… – говоря все это, я нарезала круги вокруг мужа, невозмутимо сидящего в кресле и потягивающего вино. Со стороны могло показаться, что он не слушает, но я видела, что в глубине его губ таится дьявольская усмешка.
– Не веришь мне? Думаешь, я истерю? Что полезу на стенку через неделю?
– Заметь, это сказал не я. Через три дня.
– Что?
– Ты полезешь на стену через три дня.
– Придурок. – я бросила в него подушкой, но без огонька, он легко уклонился и даже не запустил в ответ. Плохо дело.
– Тоже боишься? – я плюхнулась к нему на колени и потрогала его морщины на лбу, которые за последние дни, кажется, стали глубже.
Хавьер вздохнул.
– Нет. Не боюсь. Но…тревожусь.
– Думаешь, это надолго?
Он помедлил с ответом, потом кивнул.
– Да. Думаю, да. Вся весна, может быть начало лета.
Что-то внутри меня, все еще отчаянно надеющейся, что ситуация растрясется сама по себе, если не обращать на нее внимания, болезненно сжалось от страха.
– Три месяца… Без детей, без работы… Хавьер, что же мы будем делать?
Он по-мальчишески улыбнулся, и тень ушла с его лица:
– Ты что-то там такое говорила про сутки в постели…
***
Первую неделю мы и правда были словно в нечаянном отпуске. Поздно ложились и поздно вставали, увлеченно выбирали сериал, устраивали тематические кулинарные дни, разговаривали обо всем за бутылкой белого сухого…
На исходе второго понедельника мы поссорились. Карантин официально продлили до конца апреля, и понимание того, что все серьезно, плохо и страшно наконец-то накрыло нас. Сцепившись из-за ерунды – он сделал кофе себе, а мне не предложил – мы наорались друг на друга всласть, в крике выплескивая свои ярость и бессилие. Позже, когда дуться в разных комнатах стало невыносимо, я пришла к нему, стоящему у окна, и прильнула к спине.
– Мяу.
– Мяу. – устало вздохнул Хавьер и накрыл мои руки своими. – Пообещай мне, что мы не разведемся во второй раз к концу этого испытания.
– Нам надо чем-то заняться. Чем-то, полезным для саморазвития. Продумать строгий распорядок, четко ему следовать. Прекратить пить каждый день.
– Прям-таки и прекратить?
– Да. – мой голос дрогнул, но не поддался. – Я завтра начну свой роман. Ты – работать над фильмом. Вместе приберем в квартире, переберем вещи, выбросим ненужное, займемся фитнесом наконец-то. Есть еще предложения?
– Да. А можно я просто весь день буду сидеть за ноутом, пить пиво и играть в counter strike?
– Нет.
– Уймись, безумная, у меня уже в глазах мельтешит от тебя.
Я огляделась вокруг. Хаос. Уже несколько дней я неистово разгребала вещи по системе Мари Кондо, но пока результатом было нагромождение неустойчивых баррикад из книг, альбомов, настольных игр и пластинок. Взяв в руки номер Космополитена за 2003 год, с Анджелиной Джоли на обложке, я прислушалась к себе: радует ли меня конкретно этот томик макулатуры?
– Бесполезно. – я швырнула журнал через всю комнату в стопку списанных вещей, и он жалобно стукнулся об пол, раскрывшись на середине.
– Меня ничего не радует. Ни-че-го. Все бесит. Раздражает.
Я плюхнулась на диван рядом с Хавьером и задрыгала ногами и руками, как таракан.
Хавьер страдальчески застонал – опять ты суетишься – и лег сверху, чтобы я прекратила дергаться.
– И ты меня тоже раздражаешь. – я пыталась увернуться от его колючих объятий, но он все равно прочесал небритой щекой по моей шее.
– Ты собиралась писать роман.
– А ты собирался работать над фильмом.
– Нет, это ТЫ говорила, что я собираюсь работать над фильмом. А я делаю как раз то, что и собирался – отдыхаю.
Да уж, он не врал. Казалось, он переносит заточение совершенно спокойно, и готов спать, есть, заниматься сексом, смотреть любимые фильмы и снова спать дни напролет. Ляг полежи, выпей вина – от этого его растаманского девиза "донт ворри, би хэппи" меня уже потряхивало.
– Как ты можешь быть таким непробиваемым! Слезь с меня, ты тяжелый. Толстый! И колючий. И вонючий!
– Вонючий и толстый? Возьми свои слова назад, женщина!
– И даже не подумаю! Пусти меня, я хочу встать.
