Агата соскочила с кресла. Ароматические ванны были до краёв полны мыльной пеной. Туалетный столик перед ней был уставлен сотнями закрытых бутылочек с воском, кремами, красками и масками. В раковине валялись использованные лезвия, пилочки для ногтей, ножи и зубочистки. На полу валялась куча состриженных волос.
Агата подобрала несколько волосков.
Светлые.
Она обернулась, но остальные косметические столики с креслами и зеркалами исчезли. Агата лихорадочно ощупала волосы и кожу – они казались более мягкими и гладкими. Потом коснулась губ, носа, подбородка. Они стали изящнее.
Она рухнула обратно в кресло.
Они сделали невозможное! Она нормальная! Нет, она не просто нормальная. Она милая! Симпатичная! Она…
Наконец-то она сможет жить по-настоящему! Наконец-то будет счастливой!
Албемарль, мирно спавший в гнезде над дверью, особенно громко всхрапнул, когда она открылась.
Албемарль приоткрыл один глаз.
Агата улыбалась всё шире, поднимаясь по ступенькам на первый этаж.
Нужно добраться до позолоченного зеркала недалеко от столовой (она запомнила, где расположены все зеркала в школе, чтобы ни в коем случае к ним не подойти). Агату распирало изнутри. Она вообще
Агата услышала изумлённые вздохи, потом увидела, как на неё со спиральной лестницы таращатся Рина и Миллисент.
Девочки были слишком поражены, чтобы хотя бы помахать ей в ответ. Быстрым шагом выйдя в зал с лестницами, Агата почувствовала, как улыбается ещё шире.
Чеддик и Николас лезли на Обелиск легенд и обсуждали портреты выпускниц школы Добра.
Чеддик повернулся к Агате, и у него отвисла челюсть.
Агата улыбалась так широко, что уже щёки болели. Поднявшись по лестнице Доблести, она направилась к столовой. Она прошла через тёмно-синюю арку к золотой двойной двери, готовая к встрече с зеркалом внутри, готовая почувствовать то, что Софи чувствовала всю жизнь… но, когда она потянулась к ручке, дверь открылась и едва не сбила её с ног.
Агата сначала услышала голос и лишь потом увидела его. Она медленно подняла голову, её сердце колотилось.
Тедрос уставился на неё с таким видом, что она даже испугалась, не поразила ли его по ошибке злодейским заклинанием окаменения.
Он кашлянул, словно пытаясь найти потерянный голос.
Молчание.
– Прости. Просто ты выглядишь… ты выглядишь так…
Агату вдруг охватило странное чувство. Оно пугало её.
Она свернула в первый попавшийся коридор и спряталась под рамой портрета.
Агата поняла, где оказалась.
«Портрет», под которым она стояла, был не портретом.
От ужаса у неё на лбу выступил пот. Она встала лицом к гигантскому зеркалу в коридоре, готовая увидеть незнакомку.
И закрыла глаза от шока.
А потом открыла.
Она в панике вжалась в стену.
Но фея-крёстная просто обманула её.
Ибо нимфы вообще ничего не сделали с Агатой.
Она увидела жирные чёрные волосы, выпуклые, как у жука, глаза – и в ужасе осела на пол.
Стоп.
Но как же Албемарль? Как же Рина, Чеддик…
Они тоже зеркала, правильно? Зеркала, которые говорят ей, что она больше не уродина.
Агата медленно поднялась и снова посмотрела в зеркало. И впервые в жизни не отвела взгляда.
Все эти годы она верила, что она – та, на кого похожа. Ведьма с чёрным сердцем, которую невозможно полюбить.
Но в коридоре она поверила в нечто другое. На какое-то мгновение она сбросила оковы с сердца и дала свету войти в него.
Агата мягко коснулась своего лица в зеркале. Она вся светилась изнутри.
