Принцесса или ведьма полностью

– А зачем? – зевнула Анадиль. – Она придёт сюда.

– Сюда? – Эстер фыркнула. – И откуда ты это знаешь?

Анадиль разбросала одеяла, и под ними обнаружился Гримм – связанный и с кляпом во рту.

– Он мне рассказал.

В школе Добра Чеддик и Тедрос в разорванных и окровавленных рубашках стояли на страже возле гостиной башни Доблести. В затхлой комнате несколько девочек посапывали на руках будущих партнёров по балу, а Беатрис и Рина ухаживали за ранеными мальчиками, обрабатывая и перевязывая раны. К восходу солнца и они уснули.

Лишь Агата не могла заставить себя отдохнуть. Свернувшись в кресле, обтянутом шкурой зебры, она думала о девочке, которая когда-то носила ей огуречный сок и печенье из отрубей, водила её гулять и рассказывала о своих мечтах.

Этой девочки больше нет. Есть ведьма, которая будет преследовать её до самой смерти.

Она выглянула в окно на Мост-на-Полпути, освещённый солнцем, на окаменевших учителей, на замёрзшую волшебную волну. Не было никакой случайности или большой ошибки. Всё это план Директора школы. Он хотел, чтобы два Читателя враждовали.

Но на чьей он стороне?

Комнату залило солнечным светом. Агата не смыкала глаз. Она ждала следующего хода Софи.

Ни утром, ни днём в комнате 66 ничего не произошло.

– У вас пожевать ничего нет? – спросила Дот из своей кровати.

Эстер и Анадиль уставились на неё. Между ними что-то недовольно ворчал связанный Гримм.

– Я просто ничего не ела со вчерашнего дня, а шоколад больше видеть не могу, потому что вы заставили меня жить в туалете, и шоколад теперь напоминает мне…

Эстер вытащила кляп изо рта Гримма.

– Где Софи?

– Идёт, – зло сказал Гримм.

– Когда? – спросила Эстер.

– Ждать.

– Что?

– Гримм идёт. Гримм ждать.

Эстер уставилась на Анадиль.

– И вот поэтому мы сидим здесь?

В двери повернулся ключ, и все три девочки юркнули под кровати.

– Гримм?

Вошла Софи. Сняв чёрный плащ, она повесила его на крючок возле двери.

– Где ты?

Она оглядела комнату, почёсывая затылок острыми, грязными ногтями.

Эстер, Дот и Анадиль ахнули под кроватями, увидев клочья белых волос, упавших на пол.

Софи повернулась и увидела, как что-то шевелится под одеялами.

– Гримм?

Она с подозрением протянула руку к кровати…

Три девочки наскочили на неё сзади.

– Руки, за руки хватайте! – закричала Эстер, привязывая ноги Софи к ножке балдахина обгорелой простынёй. Анадиль завела руки Софи за голову, а Дот в это время била Гримма подушкой по голове, чтобы сделать хоть что-нибудь полезное.

– Если вы не забыли, – протянула Софи, – я на вашей стороне.

– Мы теперь все на одной стороне, – прошипела Эстер. – Против тебя.

– Восхищаюсь столь милыми намерениями, Эстер, но Добро не на твоей стороне.

В свете солнца Эстер увидела, что лицо Софи покрылось морщинами.

– Ты будешь гнить здесь, пока мы не придумаем, как оживить учителей, – сказала Эстер, пряча дрожащие руки.

– На всякий случай – я прощаю вас всех, – вздохнула Софи. – Ещё до того, как вы попросите прощения.

– Мы не попросим, – сказала Эстер, уводя Анадиль и Дот.

Анадиль сняла с крюка плащ Софи.

– Вы вернётесь за мной.

Они повернулись к Софи. Та улыбнулась – у неё не хватало нескольких зубов.

– Вот увидите.

Эстер вздрогнула и закрыла дверь.

Потом дверь открылась, и Дот сунула голову в комнату.

– У тебя перекусить ничего не найдётся?

Эстер оттащила её и захлопнула дверь.

Гримм тут же разгрыз и выплюнул кляп.

– Хороший мальчик, – сказала Софи и погладила его, когда он разгрыз путы на руках. – Ты так хорошо удерживал их здесь.

Она открыла шкафчик и достала оттуда заплесневелый набор для шитья и коробочки с тканью и нитками.

– Я была очень занята, Гримм. И мне предстоит ещё много работы.

БАМ!

Софи повернулась к двери.

БАМ! БАМ!

Снаружи Анадиль вбивала в дверь гвозди, врезая засовы и замки, а Эстер и Дот забаррикадировали дверь статуями и скамейками. Эстер увидела нескольких никогдашников, с любопытством высунувшихся из комнат.

– НЕ ВЫХОДИТЕ! – прогремела она, и двери тут же закрылись.

– Нехорошо это, – сказала Дот. – Она же наша соседка!

– Я не знаю, что это такое, но она точно не наша соседка, – ответила Эстер.

Софи что-то напевала под стук молотка, а нитка шила сама собой, освещённая магическим светом из пальца.

– Им придётся всё это разобрать, – вздохнула она, вспомнив последний раз, когда её попытались запереть в комнате. – Такая работа, и всё впустую.

К раннему утру всегдашники уже не могли усидеть на месте и начали группами выбираться из зала, чтобы хотя бы умыться. А потом они всей толпой прошли в столовую, где заколдованные кастрюли на кухне продолжали готовить, несмотря на то, что все нимфы окаменели. Ученики наложили себе в тарелки гусятины с карри, чечевичного салата и сорбета с фисташками и стали есть за круглыми столами в полной тишине.

Агата, сидевшая за главным столом, попыталась поймать взгляд Тедроса, но тот лишь печально грыз гусиную косточку. Она никогда ещё не видела его таким уставшим; под глазами чернели синяки, щёки побледнели, а на подбородке виднелось небольшое кровавое пятно. Он был единственным, кто так и не умылся.