– Мне нужно шить новую одежду, накладывать макияж, сочинять новые лекции, а ты хочешь, чтобы я ещё и
– Которых у тебя не осталось! – воскликнула Агата. Эстер, стоявшая с шестой группой, насмешливо смотрела на них. – Три последних места, и тебя отчислят, Софи! Я вообще не представляю, как ты продержалась так долго!
– Они не
Агата попыталась осмыслить эту фразу, но не могла сосредоточиться – её палец горел. После того, как Юба отомкнул палец, он начинал светиться всякий раз, когда она злилась – словно ему не терпелось сотворить какое-нибудь заклинание.
– Но как ты получала такие высокие оценки раньше? – спросила она, пряча руку в карман.
– Это всё было до того, как нас заставили
– Слушай, тебе нужно вернуть уважение…
– Намеренно творя зло? Ну уж нет.
– Тогда мы обречены, – отрезала Агата.
Софи гневно выдохнула и отвернулась.
А потом вдруг изменилась в лице.
– Что происходит…
Она уставилась на рейтинговую таблицу школы Добра, прикреплённую к воротам.
– Но… но… ты…
–
Но Софи не слушала. На её лице расплывалась гадкая ухмылка.
Агата сложила руки на груди.
– Нет. Во-первых, нас поймают учителя.
– Тебе очень понравятся мои домашние задания по проклятиям. Они как раз про то, как обманывать принцев, а ты
– Во-вторых, на тебя наябедничают соседки по комнате…
– Да и лекции по уродству! Мы учимся пугать детей – а ты
– Если об этом узнает Тедрос, мы пропали…
– И посмотри на свой палец! Он светится, когда ты злишься! Я так не могу!
– Это случайность!
– Смотри, он стал ещё ярче! Ты рождена для злод…
Агата топнула ногой.
– МЫ НЕ БУДЕМ ЖУЛЬНИЧАТЬ!
Софи замолчала. Волки открыли ворота Синего леса, и ученики разошлись по туннелям.
Ни Софи, ни Агата не двинулись.
– Мои соседки по комнате называют меня стопроцентно злой, – тихо проговорила Софи. – Но ты-то знаешь правду. Я не умею быть злой. Даже на один процент. Так что, пожалуйста, не заставляй меня идти против своей души, Агата. Я не могу. – Её голос надломился. – Просто не могу.
Оставив Агату под зонтиком, она присоединилась к одноклассникам. Дождь смыл блеск с её волос и блестящую пудру с кожи, и вскоре Софи стала неотличима от других никогдашников. Агата почувствовала себя очень виноватой, и её палец засветился ярко, как солнце. Она не сказала Софи правды. Ей тоже пришла в голову идея делать вместо Софи домашку, но потом Агата передумала.
Не потому, что боялась, что её поймают.
Она боялась, что ей это понравится. На все сто процентов.
В ту ночь Софи снились кошмары. Тедрос целовался с гоблинами, Агата с крыльями купидона выползала из колодца, а демон Эстер загнал Софи в канализацию, и там из тёмной воды вылезло Чудовище и потянулось к ней кровавыми лапами, а Софи проскочила мимо и заперлась в комнате Страха. Но там уже ждал новый Палач. Её отец в маске волка.
Софи резко села в постели.
Соседки мирно спали. Она вздохнула, улеглась обратно на подушку… и снова вскочила.
На её носу сидел таракан.
Она уже собиралась закричать…
– Это я, – прошипел таракан.
Софи закрыла глаза.
Когда она открыла глаза, таракан сидел на прежнем месте.
– Какой у меня любимый маффин? – просипела она.
– С черникой, на отрубях, без муки, – раздражённо ответил таракан. – Ещё тупые вопросы будут?
Софи сняла насекомое с носа. У него были такие же выпуклые глаза и впалые щёки.
– Как ты…
– Могрификация. Мы уже две недели её изучаем. Встретимся в гостиной. – Агата-таракан сердито посмотрела на неё и побежала к двери. – Приноси учебники.
– Может быть, мой палец светится зелёным, или коричневым, или ещё каким-нибудь? – зевнула Софи и почесала ногу. В гостиной Коварства всё было сделано из мешковины – и пол, и мебель, и шторы, – словно строители специально хотели, чтобы все её посетители чесались. – Я не собираюсь творить заклинания, если цвет не сочетается с моей одеждой.
– Просто сосредоточься на какой-нибудь эмоции! – крикнул таракан, сидевший на её плече. – Например, на гневе. Попробуй гнев.
Софи закрыла глаза.
– Светится?
– Нет. О чём ты думаешь?
