– Да, раз у тебя получается заткнуть меня таким способом, то, я надеялась, что и ты прекратишь собирать толпу и создавать слухи. Прекрати кричать, прошу тебя. Не нужны проблемы ни тебе, ни мне. Хватит, мон шер, хватит, – отпускаю его и отхожу на шаг.
– Прости, Мира, я… это так сложно объяснить. И дело не в том, что я выпил. Нет, я отрезвел, когда услышал твой голос в своей комнате. Дело во мне и в том, как я себя чувствую, постоянно прокручивая в голове твои слова, поступки и эту чёртову точку. Скажи, я, действительно, так ужасен и плох, даже хуже Оливера, раз ты не можешь ни на секунду задуматься о том, что в большинстве случаев я непричастен к дракам? Или…
– Рафаэль, я прекрасно знаю Оливера и его вспыльчивый характер. Это даже не характер, он наслаждается, когда лупит слабых. Он тащится от вида крови и ссадин на других. Оливера возбуждает собственная сила и то, что может сделать чужими руками, – тяжело вздыхая, перебиваю его.
– Но тогда что заставляет тебя резко всё обрывать и бежать, как только немного пошатнётся этот мир?
– Ты прав, это очень всё сложно. Не знаю, как тебе всё объяснить, потому что в этом мире я живу с рождения, а ты лишь неожиданная вспышка на орбите. Я не хочу быть виновной в том, как ты будешь расплачиваться за мои желания. Я просто боюсь, Рафаэль. Боюсь, всё и так вышло из-под контроля. Саммер не оставит тебя в покое, да и меня заодно, а ещё есть Сиен и другие девушки. Я сама согласилась быть с Оливером и даже если и жалею об этом, то ничего уже не исправить, только когда он окончит университет, вероятно, будет шанс. Всё закрутилось раньше, чем ты появился, понимаешь? Дело не в тебе и не во мне, а в обстоятельствах. Единственное, что может нам помочь – точка. Жирная точка, которую ничего не сотрёт. Мне сложно это говорить тебе, но я должна. Ты здесь с целью получить образование, так сосредоточься на нём и на мыслях о своей семье. Ты ей нужен. Ты ей очень нужен, Рафаэль, а между нами всё равно когда-нибудь искра погаснет.
– Мира…
– Подожди, пожалуйста, – мотаю головой, умоляя его не перебивать. Ведь мне так тянуще тоскливо внутри говорить всё это. Но это мой долг. Я обязана отпустить его, раз не могу защитить. Обязана.
– Я хочу всё закончить без криков, без споров, без оскорблений. Мне было хорошо. Ты подарил мне уверенность в себе, показал, что я умею быть желанной, и подобное желание рождает безумие, от которого всё горит внутри. Мне понравилось. Всё понравилось, и я благодарю тебя за это. Но для тебя и для меня сейчас лучше разрубить невозможные отношения, потому что потом будет сложнее. Я увлечена тобой, и это меня пугает, ведь мне мало твоих поцелуев. Я хочу знать всё. Твои мечты и твоё прошлое. Но если это произойдёт, то это уже будет многоточие, а чернил, чтобы продолжить, не подарено ни тебе, ни мне. Так что прошу тебя, мон шер, прошу, поставь точку.
Рафаэль с минуту смотрит на меня, а затем делает тот самый жест, потирая шею. Он волнуется, не может найти слов и не хочет согласиться со мной. Я тоже не хочу слышать о расставании, мне одиноко. Я спать не могу, не зная, где он и с кем он. Мне спокойнее, когда он рядом, даже через стенку. Но я, в отличие от него, прекрасно понимаю, чем это грозит для нас обоих. Оливер – это лишь начало, дальше будет хуже. Рафаэль понятия не имеет, как здесь могут подорвать доверие и разрушить всё. А я прекрасно это помню и знаю. Я не хочу, чтобы он разнёс моё сердце в клочья, когда встретится с подобным. Это будет. И только мне причинит боль, потому что он даже не осознаёт, как легко им будут манипулировать.
– Я бы хотел так же просто, как и ты, забыть обо всём. Развернуться и уйти. Хотел бы, Мира, но не могу. Ты крепко засела во мне, и мне даже не стыдно унижаться перед тобой, потому что твоя улыбка перечеркнёт всё, и я вновь окажусь дома. Не там, в грязи, а внутри тебя я вижу свой дом, своё место. Да, я согласен, что всё это долго не продлится, но я не могу лишить себя счастья и тебя тоже. И если я поставлю точку, то это будет двоеточие. Так поставь ещё одну, чтобы у нас было время найти чёртовы чернила и выдумать нечто другое. Мира, я…
– Не говори этого. Наши отношения убьют нас, Рафаэль. Неужели, ты хочешь этого? Неужели тебе не страшно ни капли? – Жмурясь, обхватываю себя руками. Ну за что он так со мной?
– Нет, не страшно. Мне редко бывает страшно, Мира, и я выносливый. Мне не нужен весь этот пафос, я научусь контролировать свою ревность и не буду требовать от тебя обедов, завтраков и ужинов. А вот так, здесь или в Женеве, мы будем собой. Ты и я, – Рафаэль делает шаг ко мне, а я от него.
– Нельзя быть собой, мон шер. Нельзя, они увидят слабости и ударят по ним. Мы всегда на виду, и это… не причиняй мне боли, прошу тебя. Просто уйди, и пусть ночь закроет между нами дверь. Не делай этого…
– Я солгал, – неожиданно громко произносит он.
– Это должно меня удивить?
