– Это приказ Миры. Мы не имеем права не последовать ему. Она главная, и мы подчиняемся ей. У нас нет своего мнения, и так всегда было заведено. Если бы я помогла тебе или этой девочке, то меня бы выгнали. Моя сестра уже узнала, на что способна Мира, и я не хочу быть на её месте. Раф, прости, но я боюсь её, – быстрый и жаркий шёпот оказывается прямо на моём затылке, а рука Саммер ложится на мою спину. Удивила. Я уже понял, откуда ноги растут. Но вот многого не знал.
– Сестра? – Оборачиваясь, интересуюсь я.
– Да, – кивает девушка. – В прошлом году она была главой сестринства, оканчивала четвёртый курс, но нечаянно её видеоролик с тем, как она пропускает дорожки, попал к администрации. Она никогда не делала этого, никогда. Беата была хорошим человеком, в меру стервозной, какой обязана быть главная. А потом якобы порезала себе вены, но она никогда бы этого не сделала. Сестра кричала, что это всё Мира, она её заставила, а затем просто замолчала. Я думаю, что Мира ей пригрозила моей жизнью. Сейчас Беата проходит лечение в наркологической клинике, родители до сих пор в шоке. К сожалению, мы все здесь связаны. Одно неверное решение – и мы пойдём под суд сестёр. А он всегда очень жесток, поэтому каждая из нас глотку рвёт за место.
– Я сочувствую твоей сестре, но это не даёт вам права изводить других. Я не собираюсь даже разбираться в ваших тёрках, они меня не волнуют. А вот то, как чувствуют себя другие, после встречи с вами, меня заботит больше. Вы сами создали этот мир с жестокими и бесчеловечными законами, основанными на деньгах. Если лишить вас их, то вот тогда вы поймёте, каково это – быть изгоем и терпеть унижения. Я всё сказал тебе, Саммер. Фея, увы, оказалась фальшивой и лживой, – едко шиплю я. Мои слова метко попадают в цель, и в глазах девушки собираются слёзы.
Я в курсе всего, что за всем стоит Мира, мне не требуется подтверждение этого от кого-то другого. Но они сами виноваты в том, что им приходится играть эти ужасные роли, потому что желают власти. Каждая из них тоже метит на место Миры, но я уверен, что она без боя им его не отдаст. Нет, я не собираюсь никому из них помогать. Буду разрушать этот ад изнутри. Пусть хоть перегрызут друг друга, ничего не сделаю, чтобы спасти кого-то. Они заслужили не менее ядовитый ответ от тех, кого заставили чувствовать себя отбросами общества.
Замечаю Флор, переодевшуюся в лёгкое платье синего цвета и белый кардиган. Её волосы уложены волнами, а на ногах туфли на высоких шпильках. Чёрт, по ходу она, действительно, посчитала это свиданием. Девушка нанесла макияж и очень нервничает, когда я подхожу к ней.
– Давно ждёшь? – Интересуюсь я.
– Нет, только вышла. Всё хорошо?
– Да, прекрасно. Голоден жутко, даже позавтракать не успел.
– У нас есть столовая внизу, как и в ученическом корпусе. А у вас в доме не готовят? – Спрашивает она, пока мы не спеша направляемся к кафе.
– Не имею понятия. Да и вряд ли я буду там есть, отравят ещё. Хотя их воздух и так отравлен, – хмыкаю я.
– Нет, ты, действительно, очень странный, Раф. Когда я услышала о том, что в сестринстве поселился парень, да ещё и рядом с Мирой, то подумала, что ты не отличаешься от них. Но я рада ошибиться, ты замечательный, – она смущается и отводит взгляд.
– Имя этой девушки, как клеймо раба. Отвратительно, – кривлюсь я.
– Ты её ненавидишь, да? Ну… прости, просто ты отзываешься о ней всегда плохо и как-то даже пугающе.
– Я не ненавижу, а просто терпеть её не могу. Такое бывает, когда у человека вызывают отвращение поступки и само напоминание о ком-то. Вот и всё, – лгу я, ведь совершенно не могу вынести присутствия Миры рядом, в голове сразу появляется жуткое желание врезать ей.
– Не понимаю, почему мы, вообще, говорим о ней? Лучше расскажи о себе. Ты родилась в Париже? – Меняю я тему, и Флор радостно улыбается.
За двадцать пять минут прогулки я узнаю, что она единственная дочь у родителей. С рождения её заставляли браться за всё возможное: разные музыкальные инструменты, языки, танцы, конный спорт, искусство, – в общем, всё, что для них доступно. Но при этом всём изобилии у Флор не развилось ни одного таланта, о чём она сообщает с досадой и разочарованием. Наоборот, ей хотелось свободы, возможности сбежать из дома и из этого университета, чтобы начать другую жизнь. Её слова о том, что её не пугает бедность, работа и попытки выжить, делают Флор в моих глазах ещё привлекательнее. Хотя что-то мне подсказывает, что она не справится с той жизнью, которую раньше вёл я. Она сломается. Мой мир её сломает, я бы этого не желал, поэтому не имею права разрешать себе какие-то глубокие чувства.
Кафе для менее богатых, как бы это смешно ни звучало, но так оно и есть, расположено в противоположной стороне и на другом конце закрытой территории университета. Это подтверждает, что администрация поощряет разделение студентов на супербогатых и просто богатых. Дебилизм.
