Ненавижу общие душевые, меня передёргивает от мысли, сколько гадости могу подцепить от других. К сожалению, моё требование поставить здесь личную и принадлежащую только мне кабинку, было отклонено. Сволочи.
Не спеша, сушу волосы и подправляю макияж и, подхватывая сумку с грязной формой, выхожу из раздевалки.
Улавливаю какой-то странный шум. Останавливаясь, оглядываюсь и привстаю на носочки. Мужской низкий шёпот и сдавленный писк, словно кому-то закрыли рот рукой. Направляюсь в ту сторону и оказываюсь в небольшой комнате, где читаются лекции по безопасности разных видов спорта.
Вот я должна уйти, оставить всё так, как есть. Позволить парню, прижимающему к стене глупышку и шарящему рукой под её распахнутой блузкой, довершить начатое. Но становится обидно. Это моя жертва. Она принадлежит мне, и только так. Никто не смеет её трогать без моего разрешения.
– Дрю, – обнаруживаю себя громким и резким голосом, отчего парень вздрагивает и поворачивает голову в мою сторону.
– Мира, я поймал её… она подслушивала, – быстро отвечает он, убирая руку из блузки Флор.
– Какая предусмотрительность и забота. Дальше я сама. Отнеси мою форму в чистку и закажи новую с доставкой, – бросаю спортивную сумку на пол.
– Но…
– Живо, иначе Оли будет крайне недоволен, если я пожалуюсь ему на тебя, за то, что ты не выполняешь моих приказов, – резко перебиваю его и делаю шаг к паре. Глупышка смотрит на меня затравленным и жалким взглядом, вызывая приступ тошноты.
– Конечно, – Дрю отпускает Флор, отчего она шатается и быстро запахивает блузку дрожащими бледными пальцами. Лягушатница чёртова.
Наблюдаю, как парень подхватывает мою сумку и бросает на девушку взгляд, говорящий: «Мы ещё вернёмся к этому».
– Можешь подрочить на мой запах, милый. Сними напряжение, – бросаю я. Дрю сглатывает и быстро ретируется из аудитории.
Знаю его. Бытовой раб из братства «Омеги», но они все подчиняются «Альфе». Только вот кто отдал приказ к насилию. Саммер? Возможно. Она общается с их парнями, даже спала с главой, когда я забрала себе Оли. Сиен должна была уже ей сообщить обо всех грехах её любовника, и, конечно, обида Саммер не знает границ. Она решила наказать глупышку в обход моих правил.
– Где же твой защитник, дурочка? – Усмехаясь, складываю руки на груди.
– Я…я не подслушивала… правда, я…
– От твоего голоса у меня голова болит. Не представляю, как ты живёшь с ним? Я бы уже повесилась от отвращения к себе. А сейчас исчезни, иначе мне придётся немного испачкать тебя. Тошнит. Жутко, – кривлюсь я, осматривая с чувством крайнего омерзения высокие белые гольфы, страшные лоферы прошлогодней коллекции «Джимми Чу», укорочённую плиссированную юбку и полураспахнутую блузку.
– Исчезни. Даю пять секунд форы.
– Мира…
– Пять.
– Пожалуйста, давай…
– Четыре.
– Но…
– Три.
Флор хватает свою безобразную сумку с пола и проносится мимо меня, когда я произношу: «Два».
Выхожу за ней в коридор и с улыбкой наблюдаю, как эта дура несётся к выходу.
– Один. Бум.
Зря она приехала сюда. А ведь всё могло быть проще. У неё остался бы шанс выжить и не попасть в поле моего зрения. Какой же нужно быть идиоткой, чтобы идти прямо в мои руки на верную смерть.
Вздыхая, возвращаюсь в раздевалку, чтобы проверить – вдруг кто-то ещё остался. Мне не хочется, чтобы они знали, кто помог этой глупышке. Кто избавил её от насилия, хотя Дрю просто пугал и, возможно, кончил бы прямо на лицо. Это нормально. Здесь нет рамок приличия, у них нет, а моих они не знают. Когда-то я тоже была невинной, не знающей, что с этим делать. Ничего. Действительно, в моём мире девственность продаётся и покупается. Её можно восстановить и разрушить. Это не имеет никакой ценности, уж я-то это прекрасно изучила. А эта глупышка, скорее всего, трясётся над тем, что в один день будет отдано по приказу. Мы, дети элиты – способ, чтобы увеличить доход. Нет, наши родители любят нас, балуют и предоставляют все блага этой жизни, но порой приходит время, когда нужно отдавать. И ты отдаёшь саму себя, чтобы потом очнуться и принять реальность. Везде грязь, лишь с разницей в цене, и только.
Слишком долго стою одна в коридоре, вновь позволяя потоку печали, неприятно отдающемуся в груди, забрать меня в логово разочарования. Это запрещено.
Поправляя сумочку на плече, неспешно иду по коридору, планируя своё расписание на сегодня. Сначала я вижу тень, а затем кто-то хватает меня за талию и тащит за собой. Мои губы накрывает грубоватая ладонь, и я втягиваю в себя вонь. Мне знакома эта вонь.
Как только мы оказываемся в тёмном помещении, наполненном спортивным инвентарём университета, меня прижимают к двери и отпускают.
