– Ты совсем рехнулся, абориген? – Шиплю я, толкая парня в грудь. Кромешный мрак окутывает меня и вызывает слабое ощущение беспокойства. Я слышу тяжёлое дыхание, смешанное с мятой и кофе.
– Что это было? Почему Флор говорит, что ты спасла её? – Рычит Рафаэль, обдавая своим смрадом моё лицо.
– Я предупреждала, мон шер, – отвечая, слабо улыбаюсь. Я не вижу его, но чувствую горячие флюиды, исходящие от натюрморта. Не вовремя он появился, сейчас я не готова отражать атаки, а всё из-за циничных воспоминаний.
– У вас в порядке вещей насиловать людей?
– У нас в порядке вещей бороться за своё. И на тебе уже стоит клеймо, которое ты не сотрёшь никогда. Хотя оно идеально подойдёт к твоим пещерным рисункам.
– Я никому не принадлежу, особенно избалованным шлюхам, годным только для одноразового секса, – шипит он, теснее прижимаясь ко мне.
– Так, Рафаэль, отодвинься. Я голодна и собираюсь направиться в столовую. Поэтому не понимаю причин, по которым должна находиться в этом месте, – упираюсь в его грудь руками, но абориген, как скала стоит, и даже не сдвинешь.
– Ты спасла её, Мира. Ты не дала тому парню поиздеваться над ней. Почему? – Я чувствую, как его ладони дотрагиваются до моих, и это парализует. Ненавижу, когда так делают. Ненавижу темноту. Ненавижу спёртые запахи. Ненавижу аборигена. Ненавижу!
– Не трогай…
– Ответь, почему ты это сделала? Зачем ты предупреждаешь меня и всё же помогаешь? Кто ты такая на самом деле? – Его руки перемещаются на моё лицо, и я дёргаюсь от этого.
– Отвяжись… отпусти меня… – цежу я, пытаясь вырваться из этих рук. Их много. Так много. Они смеются над моими жалкими мольбами. Они в моей голове, и я не могу избавиться от них.
Яростная борьба перерастает в паническое противостояние за свою жизнь. Я ударяю его по плечам, а он ловит мои руки, так легко и непринуждённо, словно имеет ночное зрение, когда я различаю лишь силуэт, накрывший мой. Моя грудь часто поднимается, и шум дыхания наполняет маленькое пространство. Даже в висках, как молотом, начинает стучать зашкаливающий пульс.
– Отвали, – дёргаюсь, распятая его руками, и даже ощущаю, как глаза парня наливаются грязными мазками болотной зелени, превращаясь в густую пучину ада.
– Мира, хватит. Я не хочу причинять тебе боли, но ты и попытки мне не даёшь, чтобы поговорить нормально.
– Мне не о чем с тобой говорить. Это ты утащил меня сюда. Что ты хочешь от меня, Рафаэль? Для чего ты следишь и ходишь за мной по пятам? Мало Саммер, так бери любую, а меня даже не думай трогать, – с отвращением выплёвываю каждое слово.
– Я не следил. Я… прости, – он так резко освобождает меня из своих цепких рук, что на секунду я теряю ориентиры, и меня ведёт вбок, а руки безвольно хватаются за опору. За его рубашку. Рука парня оказывается на моей талии, чтобы поддержать, вызывая во мне шок вперемешку со рвотными позывами.
– Ты что сейчас сказал? – Шёпотом спрашиваю я, считая, что мне послышалось.
– Я извинился за то, что напал на тебя. Наверное, я не должен был этого делать, но хотел узнать, что произошло. Флор только поделилась со мной, что её хотели изнасиловать, а потом появилась ты и спасла её. Я не поверил, признаюсь, но… прости, Мира, я не желал причинить тебе боль и не ожидал, что ты будешь со мной драться.
– Мы договаривались с Флор встретиться здесь, чтобы обсудить кое-что. Я видел, как Саммер осталась утром одна и была очень зла. Твои слова уже не показались мне смешными или чем-то несерьёзным. Мне пришло сообщение от неё о том, что ты всё знаешь, и она тоже теперь знает всё про меня и Флор. Я увидел фотографии вчерашнего ужина и понял, что ты не шутила. В общем, я решил предупредить Флор и как-то обезопасить её на обеде, пока не переговорю с Саммер лично, – торопливо добавляет он.
– А обнимаешь ты меня, потому что…
– Ты ухватилась за мою рубашку, и меня пугает мысль о том, если я отпущу тебя, то ты сорвёшь её вместе с моей кожей. Предлагаю, на счёт три разнять руки и отойти друг от друга, – это вызывает на моём лице усмешку.
– Принимается, – киваю я.
– Тогда. Раз.
– Два.
– Три.
Он продолжает держать меня, а мои пальцы не гнутся, хотя я пытаюсь разжать их и выпустить тонкую ткань.
– Что-то пошло не так, да? – Тихий и немного хрипловатый смех отдаётся в его груди, и я слышу стук сердца, скачущий странным образом куда-то вверх.
– Если я отпущу тебя, то упаду. Голова немного кружится от темноты, она мне не нравится, – шёпотом признаюсь я.
– Оу, я… ты боишься темноты? – Изумляется он.
– Нет, я не боюсь темноты, это было бы глупо. Мне некомфортно в темноте.
