В последнее время он все поединки начинал с левой руки. Хорошая тренировка, и хотя единственным на свете асом он становился, фехтуя правой, левая тоже работала более чем прилично. Когда Иньиго фехтовал левой, человек тридцать в мире были ему ровней. Максимум пятьдесят – а может, всего десять.
Человек в черном тоже оказался левшой, и это согрело душу Иньиго: так честнее. Его слабость против силы противника. Вот и ладненько.
Клинки соприкоснулись, и человек в черном тут же перешел к защите Агриппы, что разумно, решил Иньиго, поскольку местность каменистая: при Агриппе ноги поначалу неподвижны и шансы оступиться минимальны. Естественно, в ответ Иньиго прибегнул к Капо Ферро[37], что застало человека в черном врасплох, но защищался он достойно, отбросил Агриппу и перешел в атаку, полагаясь на принципы Тибо[38].
Иньиго невольно улыбнулся. Его так давно не атаковали – какой восторг! Пускай человек в черном наступает, собирается с духом; Иньиго грациозно ретировался за деревья, защищаясь по методу Бонетти.
Затем оттолкнулся ногами и спрятался за ближайшим деревом, а человек в черном такого не ожидал и запоздал с реакцией. Иньиго из-за дерева сделал молниеносный выпад, сам пошел в атаку, и человек в черном отступил, оступился, выправился и продолжил отступать.
Хороший баланс, одобрил Иньиго. Обычно люди такого роста падают – хотя бы на руку. А человек в черном – ничего подобного; переступил, рывком выпрямился, фехтует дальше.
Теперь они двигались параллельно обрыву, и деревья в основном остались позади. Человек в черном медленно пятился к большим валунам – Иньиго не терпелось поглядеть, как противник поведет себя в тесноте, не имея полной свободы нанести или отразить удар. Иньиго наступал, и вскоре их окружили валуны. Иньиго рванулся к ближайшему, с ошеломительной силой от него оттолкнулся, с невероятной быстротой кинулся на противника.
Первую кровь пустил Иньиго.
Он задел человека в черном – вскользь, по левому запястью. Просто царапина. Но она кровоточила.
Человек в черном поспешно отступил прочь от валунов, на открытое пространство. Иньиго последовал за ним, даже не пытаясь придержать эту ретираду – успеется.
И тут человек в черном перешел в яростную атаку. Стремительно и беспощадно обрушился на Иньиго как гром среди ясного неба. Клинок вновь и вновь сверкал в лунном свете, и поначалу Иньиго с удовольствием отступал. Стиль атаки был ему не знаком – в основном Макбоун с элементами Капо Ферро, – и он пятился, сосредоточенно вычисляя, как лучше это прекратить.
Человек в черном наступал, Иньиго чувствовал спиной, что обрыв все ближе, но нимало не тревожился. Главное – перехитрить врага, отыскать его слабость, дать ему насладиться минутой торжества.
Обрыв приближался, и тут Иньиго разглядел изъян в мелькании блистающей шпаги – эту атаку совершенно подорвет простой прием Тибо; впрочем, Иньиго не торопился выдавать свои намерения. Пусть противник торжествует еще миг – в жизни так редко выпадают триумфы.
Обрыв был очень близко.
Иньиго отступал; человек в черном атаковал.
Затем Иньиго применил Тибо.
И человек в черном парировал.
Парировал!
Иньиго повторил Тибо – и снова не помогло. Он перешел к Капо Ферро, попробовал Бонетти, затем Фабриса[39]; в отчаянии вспомнил Сен-Дидье[40] – прием, использованный лишь дважды.
И все без толку!
Человек в черном наступал.
А до обрыва рукой подать.
Иньиго не ведал паники – даже намека на панику. Но некоторые выводы он делал очень быстро, потому что раздумывать было некогда, и выводы его оказались таковы: меж деревьев человек в черном непроворен, в тесноте среди валунов нехорош, но на открытой местности, где есть пространство для маневра, человек в черном – гроза любого фехтовальщика. Леворукая гроза в черной маске.
– Ты прекрасно фехтуешь, – сказал Иньиго. Его нога стояла на самом краю. Отступать некуда.
– Спасибо, – отозвался человек в черном. – Я над этим усердно трудился.
– Ты фехтуешь лучше меня, – отметил Иньиго.
– Похоже на то. Но отчего же ты улыбаешься?
– Оттого, – сказал Иньиго, – что я знаю больше тебя.
– И что же ты знаешь? – спросил человек в черном.
– Я не левша, – ответил Иньиго, прямо-таки перебросил шпагу в правую руку, и положение переменилось.
Под ударами великолепной шпаги человек в черном отступил. Он уклонялся, парировал, увертывался от неизбежной гибели. Но спасения не было. Он парировал пятьдесят ударов, но блеснул пятьдесят первый – и левая рука закровоточила. Он уклонился от тридцати уколов, но тридцать первый пропустил – теперь в крови плечо.
Раны были еще не смертельны, однако множились; человек в черном лавировал среди камней, затем очутился меж деревьев, что было ему отнюдь не на руку, практически бежал от Иньиго на открытое пространство, но Иньиго неотвратимо наступал, и человек в черном оказался среди валунов, а это еще хуже деревьев; в досаде он вскрикнул и почти бегом ринулся туда, где ничто его не стесняло.
