Принцесса-невеста полностью

Он ковал оружие, толстел, летели годы. Талия его ширилась, а с нею и слава. Люди стекались к нему со всего света, выпрашивали клинки, и Есте удвоил цену, ибо не желал корпеть помногу, старел, но как только он удвоил цену, как только весть об этом просочилась от герцога к принцу, а затем и к королю, все лишь отчаяннее возжаждали его услуг. Теперь заказчики дожидались шпаг по два года, очереди королевских особ не было видно конца, Есте утомился, опять удвоил цену, а когда и это не остудило их пыла, утроил дважды удвоенную цену, стал брать лишь авансом и самоцветами, а ожидание растянул на три года, но их ничто не останавливало. Все желали оружия Есте, и больше ничего, и хотя лучшие его работы сильно недотягивали до прежних (Доминго-то его больше не выручал), глупые богачи и ухом не вели. Они хотели, чтоб Есте ковал им оружие, и наперегонки тащили ему самоцветы.

Есте сильно разбогател.

И очень сильно растолстел.

Он раздулся с головы до ног. Он единственный в Мадриде страдал от ожирения больших пальцев. Одевался он по часу, по часу завтракал, жизнь текла медленно.

Но он все еще умел ковать мечи и шпаги. А люди их вожделели.

– Простите, – сказал он молодому испанцу, который заявился к нему в одно прекрасное утро. – Теперь ждать нужно четыре года, а назвать цену неловко даже мне. Закажите клинок кому другому.

– Клинок у меня уже есть, – отвечал испанец.

И бросил на верстак шестиперстовую шпагу.

Ах, как они с Есте обнимались.

– Больше никогда не уезжай, – сказал Есте. – В одиночестве я переедаю.

– Я не могу остаться, – ответил Иньиго. – Я приехал к тебе с вопросом. Как ты знаешь, десять лет я учился. Теперь ответь мне, готов ли я.

– Готов? К чему готов? Чему ты такому учился?

– Искусству меча и шпаги.

– Что за бред, – сказал Есте. – Ты угрохал десять лет, чтобы просто научиться фехтовать?

– Нет, не просто научиться фехтовать, – ответил Иньиго. – Я еще много чего делал.

– Рассказывай.

– Ну, – начал Иньиго, – десять лет – это у нас сколько? Примерно три тысячи шестьсот дней. А это у нас – я один раз подсчитал и запомнил – примерно восемьдесят шесть тысяч часов. В общем, я непременно спал каждую ночь по четыре часа. Сразу минус четырнадцать тысяч часов – надо отчитаться где-то за семьдесят две тысячи.

– Ты спал. Я понял. Дальше что?

– Ну, давил камни.

– Прости, меня иногда подводит слух. Мне почудилось, ты сказал, что давил камни.

– Укреплял запястья. Чтобы орудовать шпагой. Камни с яблоко. Такого размера. Часа два в день сжимал их в руках. И еще часа два прыгал, увертывался и бегал, чтобы ноги умели встать как надо и я наносил удар как полагается. Еще четырнадцать тысяч часов. Осталось пятьдесят восемь тысяч. Еще по два часа я носился как ветер, чтобы ноги стали не только быстрые, но и сильные. Остается где-то пятьдесят тысяч.

Есте вгляделся в юношу. Тонкий, как клинок, шести футов росту, прямой, как молодое деревце, глаза блестят, натянут как струна; даже не двигаясь, он был стремителен, словно гончая.

– А эти пятьдесят тысяч часов… Ты учился искусству меча и шпаги?

Иньиго кивнул.

– Где?

– Где находил учителя. В Венеции, в Брюгге, в Будапеште.

– А я не мог поучить тебя здесь?

– Мог. Но ты меня любишь. Ты бы не был безжалостен. Ты бы говорил: «Отличный поединок, Иньиго, на сегодня достаточно; пошли ужинать».

– Это на меня похоже, – согласился Есте. – Но зачем? Почему ты угробил на это столько лет?

– Потому что не могу снова его подвести.

– Кого?

– Отца. Я учился все эти годы, чтобы разыскать шестипалого вельможу и убить на поединке. Но он мастер, Есте. Он сам говорил, и я видел, как его шпага пронзила Доминго. Мне нельзя проиграть, и поэтому я приехал к тебе. Ты понимаешь в фехтовании и фехтовальщиках. Не лги мне. Я готов? Если ты скажешь «да», я переверну весь мир, но отыщу его. Если скажешь «нет», я стану готовиться еще десять лет, а потом, если надо, и еще десять.

И они вышли на двор. Близился полдень. Жара. Есте устроил кресло в тени, а свои телеса в кресле. Иньиго ждал на солнце.

– Нам не нужно испытывать твою целеустремленность, и нам известно, что у тебя есть все резоны нанести смертельный удар, – сказал Есте. – Нам надо испытать только знания, проворство и выносливость. Для этого противник не нужен. Враг – всегда в сердце. Вообрази его.

Иньиго обнажил шпагу.

– Шестипалый вельможа насмехается над тобою, – окликнул Есте. – Разберись.

Иньиго заскакал по двору, засверкал великолепный клинок.

– Он прибегнул к защите Агриппы![35] – крикнул Есте.

Иньиго мигом сменил позу, и шпага засверкала ослепительнее.

– Он застал тебя врасплох атакой Бонетти[36].

Иньиго недолго пребывал в расплохе. Переступил ногами; переменил позу. Он обливался по́том, великолепный клинок сверкал. Есте командовал. Иньиго повиновался. Шпага не замирала ни на миг.

В три часа дня Есте сказал:

– Довольно. Я вымотался, пока на тебя смотрел.

Иньиго вложил шпагу в ножны и замер в ожидании.