— Я знаю, что такое карнавал! В конце там обычно маски снимают! Что я буду делать, если кто-нибудь узнает, что я — не эта ваша…
— Карисса, — подсказал Рой.
— Вот именно! Я даже имени ее запомнить не могу! Все сразу заподозрят обман!
— Не волнуйтесь, я изготовлю вам амулет.
— Нет. И давайте оставим эту тему! — я разлила кофе и придвинула ему чашку. Рой благодарно кивнул, сделал насколько глотков, и вновь посмотрел на меня:
— Возможно, нам удастся прийти к компромиссу?
— Хотите меня купить?
— Скорее, соблазнить, — его улыбка вышла очень кривой, — хотя по этой части у нас больше мессэр Гаудани…
— Вот и его и соблазняйте! — я не собиралась сдаваться. Рой рассмеялся:
— Я не думаю, что мне это удастся, а вот вам…
Он выразительно посмотрел на мою грудь, и я невольно скрестила руки.
— Немедленно прекратите эти намеки! — потребовала я, — я не собираюсь ни соблазнять этого вашего… Гудинни.
— Гаудани, — поправил меня он.
— Какая разница, так вот: я не собираюсь ни его соблазнять, ни выходить за него замуж! Завтра я наконец напишу заявление об уходе и поеду на дачу к огурцам!
— И что потом? — усмехнулся он, — Когда запал праведного негодования пройдет? С чем вы останетесь? С гордостью? Вы сможете прожить, питаясь только ею?
— Почему только ею? — слабо возразила я, прекрасно понимая, что граф сейчас озвучивает мои мысли.
— Потому что я не понаслышке знаю вашу систему. Думаете, после этого вы сможете устроиться на нормальную работу? — Рой встал и подошел к окну, делая вид, что рассматривает двор. Я тоже молчала, пытаясь для себя решить, как быть дальше. Было слышно, как из крана капает вода: кап, кап… не выдержав, я подошла и закрутила вентиль.
— Решать вам, я не буду настаивать и отзову приказ, — граф нарушил молчание, — Но неужели вы думаете, что Гаудани такой дурак и не отличит подмену?
— Тогда зачем вам я? — я совершенно запуталась.
— Потому что исчезновением Кариссы могут воспользоваться в Лаччио и поднять смуту среди жителей обеих стран. Эта свадьба — символ доброй воли и мира, и нам очень важно, чтобы ничто не смогло помешать ей.
— К тому же за принцессой наверняка дают хорошее приданое, — пробормотала я. Рой покачал головой:
— Лагомбардия все равно получила бы эти земли в качестве контрибуций, но для людей, живущих там, присягнуть на верность мужу своей госпожи гораздо проще, чем захватчикам.
Я собрала чашки, отнесла их в мойку. С одной стороны, моя гордость действительно просто кричала, что я должна выставить этого мужчину за дверь и забрать трудовую из конторы с записью несоответствия должности и прочими прелестями человека, решившего начать войну с системой, с другой — пока все, что от меня требуется, — это на несколько дней изобразить принцессу… Я внимательно посмотрела на мужчину, стоящего у окна. Он повернулся и ответил мне каким-то усталым взглядом, и мне вдруг стало его жалко: ведь не по своей воле он вынужден стоять здесь и убеждать, словно малого ребенка, не допускать опрометчивых решений, да и Павел Андреевич премию обещал, и разрешение на отдых… на мгновение перед глазами промелькнуло бирюзовое море…
— Ладно, — буркнула я, идя на попятную, — Я обещаю подумать, если вы расскажете мне что я должна буду делать.
Рой едва заметно улыбнулся, его плечи расслабились.
— Вы отправитесь со мной, изобразите Кариссу на время ее поисков. Когда мы её найдем, вы вернетесь в свой мир.
— Вы так уверены, что вы найдете принцессу?
— Конечно, — он пожал плечами, — это просто вопрос времени.
Я пристально посмотрела на него, размышляя над правильным ответом. С одной стороны, сама мысль побывать в другом мире будоражила, с другой — мой здравый смысл просто кричал, что там может быть очень опасно.
— Я могу все-таки подумать до завтра? — наконец сказала я, не найдя ничего более приемлемого.
— Хорошо, — граф Алайстер кивнул и вдруг как-то жалобно посмотрел на меня, — Скажите, а мы можем поужинать?
Утром я с трудом открыла глаза. Голова гудела, во рту пересохло. Благо, вокруг царил полумрак.
Я приподнялась на локте, огляделась и охнула. Вокруг меня были тяжелые гобеленовые шторы. Вернее, они висели на кровати, свешиваясь откуда-то сверху и полностью закрывая комнату. Сама кровать огромная, со столбиками и деревянной рамой, на которую и крепились занавеси. Позади меня высилось массивное резное изголовье, инкрустированное голубыми и перламутровыми вставками — кажется, цветочный орнамент. Я провела рукой по простыне. Белье тоже было незнакомым: белое, с вышитым гербом: красный единорог топчет змею.
Цвета показались мне слишком яркими, и я прикрыла глаза, борясь с тошнотой и пытаясь вспомнить события вечера, чтобы понять, как я здесь оказалась.
Еды в доме не было, и Рой позвонил водителю. Тот принес нам пакет продуктов из супермаркета и бутылку моего любимого коньяка. Кажется, я приготовила горячие бутерброды и потом извинялась за то, что сыр пригорел, а Рой галантно уверял меня, что я — прирождённый кулинар, и он не ел ничего вкуснее. На все мои расспросы граф отвечал очень уклончиво, за что был назван мной косноязычным змеем.
