— А… — что-то было в его взгляде такое, что я послушно взяла перчатки из серой тонкой замши и натянула на руки. Они все еще были теплыми. И очень большими. Мои руки просто утонули в них, я слегка растерянно посмотрела на Роя:
— Они слишком…
— Все лучше, чем держать повод голыми руками, — ответил он.
— А как же вы?
— Я? — он улыбнулся почти голливудской улыбкой, — Поверьте, радость моя, я слишком толстокож, чтобы поводья могли причинить мне вред.
Он тронул коня и поскакал вперед, догоняя остальных. Вскоре я услышала его веселый голос, Рой что-то спрашивал у Боневенунто. Художник ответил, и граф рассмеялся, слегка запрокинув голову.
Солнце скрылось за горами. Небо стало фиолетовым, по нему волнами прошлись золотые и оранжевые всполохи, затем все стало серым, и сразу же наступила темнота.
Розовые звезды зажигались одна за другой, затем из-за темнеющейся впереди громады горного хребта выплыла луна. Вернее, молодой месяц, в отличие от нашего, висевший рогами вниз.
Было решено не гнать лошадей. Они уверенно шагали по едва заметной в темноте дороге, я вдруг обнаружила, что люди графа окружили меня достаточно плотным кольцом, не то стремясь защитить, не то опасаясь, что я сбегу, воспользовавшись темнотой.
Сам Рой ехал чуть впереди, внимательно посматривая по сторонам. Затем он поднял руку, приказывая остановиться.
Впереди нас на холме темнели очередные руины. Остатки колонн, полуразрушенная стена с проемом окна, через который было видно звезды и опрокинутую луну.
— Переночуем здесь, — распорядился граф.
Мы свернули с дороги и начали подниматься на холм. В темноте трава казалось черной и приходилось внимательно смотреть в нее, чтобы лошадь не оступилась. К тому же кони постоянно тянулись к траве, и их приходилось сдерживать.
Посмотрев на темноту под ногами, я просто спешилась, отпустила подпруги и повела коня в поводу, ловя на себе завистливые взгляды мужчин из отряда. Они не посмели последовать моему примеру, и до руин я дошла гораздо быстрее, чем они.
Рой уже стоял о колонны, чудом уцелевшей от всех разрушений, если не считать мелких выбоинок на ее поверхности, да мха, растущего в щелях. При виде меня он слегка удивленно заморгал, затем рассмеялся:
— Я все-таки в вас не ошибся! Если есть два способа сделать что-либо, вы всегда найдете третий!
— Третий? — не поняла я.
— О, да. Вы могли либо высматривать путь для коня, либо поручить кому-нибудь из моих людей идти впереди вас. Но вы предпочли просто спешиться.
— Так безопаснее.
— Так же, как и ваше купание в реке сегодня! Кто вас надоумил сделать это?
— Вы же сами сказали про то, что можно освежиться…
Рой хмыкнул, потешаясь, скорее, над самим собой:
— И верно! Надо будет помнить, что вы всегда трактуете мои слова по-своему… Но купаться нагишом…
— Ну вы же не дали мне захватить с собой купальник, — огрызнулась я, внезапно вспомнив, как очутилась в этом мире.
— Он бы спас вас от насилия, если бы вас обнаружил какой-нибудь мужлан? — граф скептически вздернул бровь.
— Нет, но…
— Тогда предлагаю больше не спорить по этому поводу, — не дожидаясь ответа, подошел к вороному и с легкостью снял седло с его спины, — Давайте помогу.
— Разве вы сами не приказали Боневенунто заниматься этим? — я настолько устала, что действительно была благодарна за помощь.
— О, у этого пройдохи и так много дел, — он сгрузил седло вниз и заговорщицки прошептал, — К тому же ему тоже иногда надо дать возможность порисовать, иначе он озвереет.
— С Пьетро и Паоло вы не были столь лояльны.
— Потому что они действительно это заслужили. Этот мир лишен вашего так называемого гуманизма. Если бы я спустил им кражу реликвии, то однажды мы бы оказались в лучшем случае обокраденными, а в худшем — с перерезанным горлом, — он слегка улыбнулся, словно пытаясь смягчить жестокость своих слов. Я опустила голову, признавая его правоту:
— Простите…
— За что? — он вдруг дотронулся до моей руки, которая все еще была в его перчатке, — Они и вправду большие…
Я недоверчиво взглянула на графа. Он стоял и пристально смотрел на меня, его глаза были почти черными. Я вдруг осознала, что мы совсем одни.
Мы замерли на вершине холма, розовые звезды светили вокруг нас, а конь загораживал от солдат, разбивающих лагерь. Ночной воздух пьянил не хуже фьёна, где-то в траве скрежетали цикады.
Ветер доносил запахи цветов, от усталости кружилась голова, или это было от слишком пристального взгляда серых глаз графа. Мои губы раскрылись сами собой, словно ожидая поцелуя. Рука Роя потянулась к моему лицу, скользнула по скуле, очерчивая ее…
— Мэссэр, шатер готов! — один из стражников подскочил к своему хозяину и, заметив меня, слегка смутился. Вороной всхрапнул и отпрянул, я вздрогнула.
— Спасибо, Дино, ты даже не представляешь, до чего ты вовремя, — невозмутимо произнес граф и слегка насмешливо мне поклонился, — Мадонна, могу ли я просить вас оказать мне честь и провести с вашей служанкой ночь в моем шатре?
— Но… а… — я слегка растерялась, слишком уж двусмысленно прозвучала фраза.
