— Значит, вы скоро покинете нас? — всплеснула руками Аугуста, а Джемма испуганно посмотрела на меня.
— Наверное, — протянула я, — Пока что мой брат не слишком спешит посвящать меня в свои планы.
— Его высочество мудр, и наверняка не желает вам зла, — пролепетала Джемма, я скептически посмотрела на нее:
— Искренне на это надеюсь.
Рой приехал через два дня. Из окон замка мне прекрасно был виден кортеж, въезжавший в городские ворота. В окружении девушек я стояла на одной из террас, с которой открывался вид на город, и нам прекрасно было видно, как логамбардийцы во всем блеске мчатся по дороге к городским воротам.
Граф на своем золотом жеребце ехал первым. Столпившись у окон, девушки с интересом рассматривали всадников в блестящих доспехах, на которых был изображен лев, сжимающий в лапе поднятый меч. Этот же лев был и на флагах, развивавшихся над головами гостей. Гордо прогарцевав под приветственные выкрики толпы по узким городским улицам, они подъехали к замку. Я вдруг подумала, что я так и не прогулялась по этим улицам, все время находились какие-то оговорки: примерка платьев, рисование или же просто удушающая жара.
Я предполагала, что на самом деле принц Риччионе просто не хотел упускать меня из виду, опасаясь, что я сбегу. После его визита в мою спальню мы виделись лишь за ужином, в окружении придворных, и поговорить наедине не представлялось возможным. Меня радовало лишь то, что в его присутствии я могла поесть, не опасаясь за свою жизнь.
Дождавшись, пока последние всадники из отряда исчезнут в воротах, мы вернулись в спальню, где служанки раскладывали на кровати мое платье. Нижнее, из голубого шелка, на котором серебряными нитями были вышиты лилии — герб Риччионе. Верхнее платье было из серого, под цвет моих глаз, бархата, с традиционным глубоким вырезом на груди и разрезами на рукавах, показывающими ослепительно-белую нижнюю рубашку. Но больше всего меня поразили туфли, просто усыпанные голубыми бриллиантами.
По традиции меня одевали мои подруги, дочери благороднейших семейств герцогства. Их глаза сияли в предвкушении праздника, а шутки, которыми они перебрасывались, становились настолько фривольными, что мне пришлось их одернуть:
— Надеюсь, мне не стоит напоминать вам правила приличия?
— Ваше высочество, вы слишком строги! — запротестовала Аугуста, расправляя складки моего шлейфа, — Может быть, мы тоже желаем послужить на благо страны и скрепить наши отношения с доблестными воинами Лагомбардии!
Она грациозно поднялась с колен и выразительно выпятила грудь, остальные прыснули со смеху. Маленькие дурочки. Я посмотрела на них со всей строгостью:
— Не думаю, дорогая, что внебрачный ребенок улучшит отношения между странами. Скорее всего, ты будешь ненавидеть и его, и его отца. Так что лучшее, что ты можешь сделать на благо страны, — вести себя достойно. Не хочешь же ты дать понять, что все женщины здесь так доступны.
Аугуста хотела что-то возразить, но не нашла слов. Бьянка густо покраснела, но я уже не смотрела на нее. Слуга постучал в двери, извещая нас, что принц и его гости ждут нас в зале для приемов.
Благодаря кулону, я уже знала, что из себя представляет этот зал: высокие стрельчатые окна с витражами, стены оштукатурены на манер Лагомбардийских и расписаны фресками на мифологические темы, потолок украшен лепкой и позолочен, в центре — работа самого Делла Урбино — фреска о сотворении мира.
Наверное, со стороны мы смотрелись очень эффектно: принцесса и ее свита. Шорох юбок, негромкие звуки шагов, озорная улыбка Бьянки, царственная поступь Аугусты, робкое покашливание Джеммы — все это слегка действовало на нервы, заставляя шагать быстрее.
Слуги распахнули перед нами огромные, обитые голубыми металлическими пластинами двери, сеншаль вошел первым, громко объявил имя принцессы.
Придворные торжественно замерли, склонив головы. В сопровождении своей свиты я прошла через весь зал к возвышению. На нем в огромном кресле, обитом красным бархатом, сидел принц Риччионе. Балдахин над головой у принца должен был напоминать всем о божественном происхождении власти, если бы не пыль на складках алого бархата. Рой стоял на ступенях, глядя на меня с привычной насмешкой. Внезапно захотелось кинуться к нему, вновь почувствовать себя в его объятиях и забыть об опасности. Я вдруг поняла, что за эти дня я дико устала. Он внимательно посмотрел на меня и слегка нахмурился. Я чинно подошла к ступеням и склонилась в реверансе:
— Дорогой брат?
— Дорогая сестра! — принц встал, подошел ко мне и протянул руку, помогая подняться и подводя к Рою, — полагаю, нет нужды представлять вам доверенное лицо вашего жениха?
— Разумеется, — я произнесла это очень холодно, — Как поживаете… кузен?
Он весело улыбнулся и поклонился:
— Безмерно страдал без вас…
— Да неужели? Вы — льстец.
— Скорее, дипломат. Впрочем, это одно и то же, — он протянул руку, — Козимо, вы позволите?
