На секунду, правда, где-то внутри кольнуло острой иголкой беспокойство за Павлика, но она тут же запретила себе думать об этом, по крайней мере, сейчас. Всё равно, находясь здесь, она не могла ничего сделать для брата.
Глядя с вершины холма на прекрасный город, Алана раздумывала над тем, что ей делать дальше. Спуститься вниз, к этим людям? Если она мертва, то и они, должно быть, тоже. Однако не похоже было, что это их слишком удручало. Люди у подножия сопки жили собственной жизнью, наверняка отличной от той, к которой она привыкла, но, тем не менее, они также ходили по улицам, смеялись, разговаривали, а некоторые даже пасли овец.
И возможно, где-то там, среди этих людей она встретит кого-то из знакомых. Алана почувствовала, как сильно застучало сердце. А если там мама, бабушка… Лёлька? Узнают ли они её?
Соломатин? Воспоминание о вчерашнем вечере заставило сжаться желудок. Нет, такого быть не может, решила она. Наверняка для маньяков-убийц на том свете заготовлено совсем другое местечко. Куда больше Чистюле подошла бы огромная раскалённая сковорода или огненная лава.
И всё-таки что-то было здесь не так. Кое-что смущало в этом странном раю, и очень скоро она поняла, что именно.
Чувство голода. Когда Алана выбиралась из пещеры, единственное, чего ей хотелось — это увидеть солнечный свет. Даже жажда не имела столь большого значения. Потом, когда пила из ручья, пришло понимание того, насколько же сильной всё-таки была эта жажда, но голода она не чувствовала по-прежнему. А вот теперь очередь дошла и до желудка. С одной стороны, это было понятно — учитывая все обстоятельства вчерашнего вечера, поужинать ей не удалось. Забытая на столе курица, наверное, и по сей момент дожидается хозяйку. Интересно, успеет мясо протухнуть до того, как кто-нибудь обнаружит её тело, и милиция вскроет квартиру?
Сейчас бы сюда её, эту курочку! Алана проглотила слюну и поморщилась от лёгкой судороги, скрутившей живот. Но с другой стороны — разве мёртвые хотят есть?
Ответа Алана не знала, потому что умирать до этого ей не приходилось. Но если рассуждать логически, когда тело умирает, остаётся что? Душа? Неужели душа тоже испытывает потребности в еде, питье, ну и во всём остальном?
Алана снова зачем-то вытащила сотовый — наверное, для того, чтобы ещё раз убедиться, что позвонить отсюда никому не сможет. Интересно, а в телефоне душа нуждается? Ведь для чего-то ей его оставили. Хотя, следуя всем законам логики, он должен был находиться сейчас при теле… разве не так?
Однако мобильник был здесь, в её руке, пусть и толку от него было, как любил говорить Павлик — ноль целых, фиг десятых. И ключи от квартиры по-прежнему болтались в заднем кармане джинсов, застёгнутом на "молнию". Зачем они ей теперь? И что-то ещё под ключами…
Алана выудила из кармана маленький продолговатый предмет и задумчиво приподняла левую бровь. Карамелька "Му-му" в желтом фантике, немного расплющенная, правда. Она всегда носила с собой конфеты для соседского Петьки.
Алана подумала немного, и решила конфетку съесть. С Петькой они теперь вряд ли увидятся, так не пропадать же теперь добру в самом-то деле. Но едва она начала раскручивать фантик, как над головой раздался шорох, и что-то посыпалось с дерева, под которым она стояла.
Алана задрала голову, и увидела на расстоянии вытянутой руки торчащую из густой листвы любопытную рыжую мордочку. Два коричневых глаза смотрели на неё, не мигая, чёрный нос смешно подёргивался, усы топорщились в разные стороны.
— Привет! — сказала Алана. — Ты кто?
Мордочка тут же спряталась, но не успела Алана расстроиться по этому поводу, как из листвы показался ВЕСЬ зверёк!
Она чуть не завопила от радости, увидев, наконец, хоть одно живое существо, которому могла дать название. Белка! Но какая! Размером с хорошего, упитанного кота — гораздо больше обычных белочек, которых они с Павликом любили кормить в парке. Шерсть ярко-рыжая, почти красная, густая и блестящая, а хвост пушистый, как у лисы. Белая грудка зверька напоминала пышное жабо, и Алана тут же про себя окрестила зверька Великолепной Белкой.
Белка Великолепная, тем временем устроилась на ветке и, уцепившись задними лапками, раскачивалась на ней, будто на качелях. Хвост она свернула кольцом, используя его в качестве сиденья, и при этом не сводила с девушки любопытных глаз.
— Иди сюда! — Алана поманила её конфетой. — Не бойся! Хочешь?
Белка прокралась на край ветки, уложила хвост на спину и принялась застенчиво принюхиваться.
— Ну, иди же! — уговаривала Алана. — Иди ко мне. У меня есть для тебя что-то вкусненькое!
Белка снова юркнула в листву, затем появилась веткой ниже. Теперь она была на одном уровне с Аланой, совсем близко. Какая же красивая! Алана могла разглядеть каждую шелковистую шерстинку её огненной шубки, от хвоста до кисточек на ушах. Так и хотелось взять зверька в руки, погладить, потискать. Она подумала о том, как восхитился бы Павлик, увидев такое чудо, и немного взгрустнула.
