Реток ошибся. Ни через час, ни через два герцог не прибыл. Его привезли в конце третьего часа ожидания на небольшой лакированной повозке, из передней части которой выбралась четырехрукая женщина. Она быстро распахнула большую дверь сзади повозки и две ее помощницы вытолкнули наружу небольшую платформу с плетеным креслом. В кресле расслабленно лежал герцог Арлей, завернутый в простыню и укрытый пледом.
Повинуясь сопровождающим, платформа развернулась и скользнула по пандусу в повозку. Арлея не стали перекладывать на кровать — просто сгрузили кресло с платформы и установили рядом со столиком.
— Здесь одежда. Все постирано и выглажено. Ножи почищены и отполированы…
Но Рита не слушала. Она напряженно смотрела на лицо герцога, которое то хмурилось, то разглаживалось слабой счастливой улыбкой… А пальцы рук вздрагивали и словно перебирали что-то невидимое.
— Что с ним?! — с дрожью в голосе спросила Рита. — Он спит?! Ему больно?!
— Нет, — монотонным голосом ответила одна из женщин. — Он находится в состоянии полусна.
— Но его лицо, руки! — голос Риты дрожал.
— Успокойтесь, миледи. Это всего лишь далекое эхо прошлой страсти. Вам достался удивительный мужчина — две наши психомассажистки так и не смогли подавить сопротивление и узнать, что может доставить ему высшее наслаждение. Отказаться от всех физических ласк, столь глубоко хранить ваши отношения… Все мы завидуем вам, миледи.
— Но он…
— Он придет в себя через два часа. Хозяин приказал оставить кресло вам и передать это… — Она протянула Рите резную деревянную шкатулку: — Здесь лучшие духи, специальные смазки и очень редкий порошок. Если ваши отношения ослабнут, или захотите сделать их более яркими… Достаточно одной щепотки в еде или вине. Мы уходим, миледи. — И повторилась: — Мы все завидуем вам.
Рита положила шкатулку на столик, даже не уделив ей внимания. Она растерянно посмотрела на герцога, потом на Ретока, стоящего в коридорчике, и всхлипнула.
— Все в порядке, Рита! — заверил конюх. — Им совершенно незачем знать, чей Дэйран мужчина. Так что твое молчание — золото! И ты подарок банщика забери. Твой он. Только не спеши порошком пользоваться…
— Я?! Зачем?! Реток, скажи, зачем он поехал к этим девкам?! Я ведь здесь! Он меня купил и может делать, что захочет! Почему, Реток?!
Конюх вздохнул и развел руками:
— Откуда же мне знать, Рита? Но ты сама слышала — он там ни с кем и ни на что не поддался.
— Не из-за меня…
Она наморщила лицо и, казалось, вот сейчас заплачет… Но Рита мотнула головой и спросила:
— Она была очень красивой? Да? Хотя… Конечно же — да! Если уж он до сих пор ее любит… Как бы я хотела быть на ее месте!
— Эй! Девочка! Ты чего несешь?! Она умерла много лет назад!
Но Рита его не слышала. Она неотрывно смотрела на лицо герцога и тихо твердила:
— Хотя бы один день… Только один… Больше ничего…
Реток почесал темя и прокряхтел:
— Н-н-да…
Он взял Риту за руку, подвел к герцогу и усадил на стул.
— Ты побудь здесь пока. Может, Дэй пить захочет или еще чего… А я пойду Алекса потороплю — нечего здесь торчать…
***
Арлей очнулся, когда караван был уже в Пустоши. Во всем теле герцога присутствовала необыкновенная легкость, и его ничуть не удивило, что он, совершенно голый, укрыт лишь простыней и пледом. Ему казалось, что он все помнит.
Реток сумел увести Риту лишь минут за двадцать до того, как Дэйран начал приходить в себя. Да и то лишь потому, что пригрозил иглометом и пожаловался на боли в спине — трудно в таком состоянии тащить спящую девушку. Хотя он понимал и жалел… Почти два часа Рита держала Арлея за руку, он неосознанно гладил пальцами ее запястье, а она счастливо улыбалась.
В комнату управления герцог вошел в приподнятом настроении и сразу спросил:
— Все в порядке? Ты уже поел?
— Дорога прямая, Пустошь спокойная, — откликнулся конюх. — А мяса Рита нажарила, пока мы в бане были. Я холодное поел — ни с чем не сравнить! Да его только жарить начинаешь, а оно уже готовым пахнет!
— Тебе верю, — кивнул герцог. — Холодным и поем. Нам еще далеко до крепости?
— Крепости не будет. Где-то через тридцать километров скальная гряда, а за ней горы. Вот вдоль гряды дорога каравана и проходит. Только ей свободные караваны ходят, а нас заказчик на перекрестке ждать будет. Может, опоздает немного. Или мы раньше придем.
— Хорошо. Тогда я поем и записями займусь.
— Тоже дело, — как-то вяло откликнулся Реток.
Тьма тьмою не всегда была!
И может даже оказаться,
Что очень темные дела
На ярком лишь свету творятся…
Горы на горизонте показались намного раньше, чем стал различим уступ, о котором говорил Реток. Из Пустоши было хорошо видно, что за первым уступом следовал второй, третий…
— Какая высота? — спросил герцог.
— Метров сорок, — ответил Реток. — А следующий повыше будет.
— А куда отсюда свободные караваны ходят?
— Влево — не имею понятия. У нас туда ни разу заказов не было. А вправо… Как цветочки отгрузим, туда и пойдем. Дорога спокойная, но длинная. Больше трех недель тащиться.
— Значит, можно было по ней и сюда добраться?
