Как и рассчитывал Реток, до Мертвого замка повозка дошла без приключений. Стрелять пришлось совсем мало: шипоголовок конюх игнорировал, а гиены близко не лезли. Лишь один раз увязалась стая, но после парочки выстрелов разбежалась. Кто смог, конечно. А ближе к замку и стрелять-то не в кого стало.
Огромная крепость из серого камня осталась метрах в трехстах от дороги, но и на этом расстоянии у Ретока по телу забегали мурашки. Когда-то, при прокладке пути, караванщики очень обрадовались и даже собирались сделать в замке привал. Но первые же люди, вошедшие в распахнутые настежь ворота, вылетели наружу, держась за сердце, и долго хрипели не в силах вымолвить ни слова…
— А нечего лезть, если на воротинах медные заклепки сияют, как только отлитые!
— ворчал Реток. — Да и блоки стен словно вчера уложены — ни пылинки… Однако еще километр, и гостей ждать надо! Дэй, наверное, уже достаточно остыл… А может, этот паук ненормальный какой?! Ведь январь месяц!
Но в благополучный исход Реток верил не особо. Если есть самец ледянки, значит, и самки есть! И свою добычу они не упустят! Ходила легенда, что очень давно кто- то вроде бы выжил… Но легенда — она и есть легенда! Да и как это произошло, чем лечился?..
Обычно, в таких случаях укушенного ледянкой просто сгружали на дороге, когда температура падала… Оно и верно — повозку надо беречь. Не говоря уже обо всем караване! А бедолаге уже ничем не поможешь. Но сейчас и повозка герцогу принадлежит, и сам Реток… Как бросить?!
Пустошь с обеих сторон дороги словно поплыла… Приглядевшись Реток понял, что это сотни полупрозрачных пауков бегут, словно заключая повозку в живой коридор. А затем впереди возникла переливающаяся груда стекла, и конюх остановил повозку метрах в двадцати от нее.
Рассказчики, конечно, врали. Королева едва ли достигала высоты в треть повозки, но если поднимется на задние лапы…
Королева заверещала и медленно двинулась вперед. Пустошь ответила ей, словно эхо, волнами затихающего треска и свиста. И в этом шуме Реток, даже если бы захотел, не смог бы различить скрипа опускающегося пандуса.
— Ну, вот, пожалуй, и все, Дэй! Приехали! Дело за малым…
Реток сжал в руке цилиндрик детонатора бомбы, откинул крышку на торце и приложил палец к красной кнопке.
— Пора, пожалуй… Не обижайся, Дэй!
Он уже начал потихоньку давить на кнопку и собирался закрыть глаза, когда на экране шлема что-то мелькнуло справа. И точно не паучиха какая-то — человек в одежде караванщика! И мало того…
Рита шла по живому коридору из прозрачных паучих к королеве неторопливо, словно прогуливаясь. В одной ее руке был длинный нож Ретока, а другая сжимала шпагу герцога.
***
Рита шла по живому коридору из прозрачных паучих к королеве неторопливо, словно прогуливаясь. В одной ее руке был длинный нож Ретока, а другая сжимала шпагу герцога.
— Ты бы, девонька, еще заколку для волос прихватила, — всхлипнул конюх. — Но какая разница теперь?..
Алекс говорил, что эта бомба большую яму не оставит. Но зато на сотни метров вокруг все превратит в пепел.
Реток уже давно попрощался с жизнью и даже успел извиниться перед всеми за незаконченные дела. Можно сказать — уже умер. А потому сразу понять, что же происходит, не смог.
Королева паучих остановилась, угрожающе выставила передние лапы в сторону противницы и недоуменно пощелкивала страшными челюстями. А Рита сделала еще несколько шагов и приподняла свое оружие.
— Слушай меня, королева пауков! Это мой мужчина, и я его тебе не отдам! Ты легко убьешь меня, но я смогу — слышишь?! — смогу ранить тебя! Пусть и совсем немного… А подданные порвут твое тело и сожрут его! Уходи! Это мой мужчина! Уходи!
Реток вдруг понял, что Рита не в себе. Да и кто в здравом уме выступит против армии огромных пауков с двумя жалкими ножичками?! А уж пытаться что-то объяснить насекомому… Пусть и очень большому…
Вот только помочь Рите конюх ничем не мог. Хотя почему это? Реток криво усмехнулся, и его палец на кнопке перестал дрожать.
Его губы, вопреки здравому смыслу, шептали:
— Отступай, девочка… Отступай назад…
А над Пустошью повисла тишина. Паучихи с боков и сзади повозки словно превратились в полупрозрачные изваяния, а их королева лишь плавно поводила перед собой передними лапами. Наконец она чуть двинулась вперед и остановилась. В ответ Рита отвела правую руку к плечу, выставила шпагу герцога перед собой, шагнула к паучихе и упрямо повторила:
— Это мой мужчина!
Королева качнулась на лапах вперед, назад — словно готовясь к прыжку, и каждая паучиха в стае повторила это движение. Еще одна угроза и твердое Риты:
— Уходи!
Мгновение королева словно раздумывала или оценивала шансы, потом резко развернулась и побежала куда-то влево, а мимо повозки и Риты потекла словно ожившая Пустошь. Много позже Реток вспоминал, что в конце этого прозрачного потока паучихи были размером с большую собаку. А сейчас конюх подумал о большой пользе дисциплины. Особенно среди пауков. Ведь покидая повозку, Рита оставила пандус опущенным…
