С некоторым трудом убрав палец с кнопки управления бомбой, Реток тяжело протопал по коридору, спрыгнул на землю и побежал к безвольно опустившей руки Рите.
— Что же ты творишь, девонька?!! В жизни не видел такого безрассудства! Отдай! Вот так! Все эти ножики и шпаги не для женских рук! И не смей плакать! Вот в повозке — сколько захочешь! Хорошо! Теперь поднимайся…
Черная плеть ударила, когда конюх делал шаг, и с хрустом перерубила нижнюю треть пандуса вместе с правой ступней конюха. Реток споткнулся, но устоял.
— Сядь в кресло! — рявкнул он, и Рита бездумно выполнила приказ.
Одновременно Реток сорвал с пояса гранату, швырнул через плечо и запрыгал на одной ноге к бомбе. Хлопок гранаты сорвал атаку другой плети, а конюх быстро нажал несколько кнопок и злобно улыбнулся:
— Это еще так… Это я вас просто по ушам погладил!
Упав на колени, он рывком перевернул бочку бомбы на бок и толкнул к остаткам пандуса.
— Вот теперь веселье и начнется! — пообещал Реток и на четвереньках пополз в комнату управления.
Переключив орудия на автоматику, конюх погнал повозку вперед. А через две минуты Пустошь сзади озарилась вспышкой, заклубилась пламенем, превратившимся в низкий плоский гриб.
— Вот и ладненько! — воскликнул Реток. — Вот вам и сковорода! Всей семейке разом конец! Не пауки, конечно, но тоже дело!
Рита пришла минут через пять и совершенно спокойно сказала:
— Я подняла пандус. Только там дыра осталась. А Дэйран очень холодный, но сердце бьется и он дышит. Может, его грелками обложить?
— Умничка, Рита! Только грелок у нас нет… Но через час такого хода в крепости будем! Там и согреем его! Если уж мы в такой передряге живы остались, то и герцог обязан выжить! А ты есть не хочешь? Тогда посиди около Дэйрана, посмотри за ним…
А когда Рита ушла, Реток поморщился, как от зубной боли, и вздохнул:
— В крайнем случае… Хоть будет, что в склеп родовой положить… Все — польза…
***
Рита постояла у кровати Арлея с минуту, а потом решительно сняла верхнюю одежду, браслеты, скинула рубашку и забралась под плед к герцогу. Тело Дэйрана напряглось и безвольно ослабло, когда Рита повернула его на бок и прижалась к холодной спине грудью.
— Потерпи, Дэй, — с дрожью в голосе попросила она. — Я ведь терплю…
Особенно трудны в дороге ночи —
На то она и дальняя дорога.
А путь домой, прямой или не очень,
Для нас — лишь подведение итога.
Ворота крепости гостеприимно поползли вверх, и Реток, не дожидаясь положенной проверки, загнал повозку в дальний конец двора.
— Вы нарушили правила…
Монотонно бубнящий женский голос конюх перекрыл криком:
— Рита! Где ты?! Пустошь тебе в теплые места! — Но потом резко сменил крик на шепот: — Чего это я?.. Может, уснула? А у меня и своих дел полно…
Прежде чем опустить остатки пандуса, Реток бросил взгляд на экран термометра и удивился:
— Ого! Целых три градуса в плюсе! Силен герцог! Очень жить хочет!
Эту тираду конюх выдал уже снаружи. Он быстро отключил на экране надоедливые бабские поучения, распахнул двустворчатые двери банного блока и бросился к складу. Здесь немного задержался, присев на малую платформу, и посетовал:
— Ну, всем хороши новые ноги! Но к ним бы тело посвежее надо…
Реток очень торопился. Настолько, что, слегка протаранив плетеное кресло платформой, не обратил внимания на одежду. А вот стащив с кровати плед, застыл, удивленно приоткрыв рот. Но ненадолго.
Попытка разогнуть руку Риты, обнимающую Дэйрана, убедила конюха в бесполезности этого дела. Он вцепился в угол матраца, потянул, потом с другой стороны. Так, под собственное бормотание, ему удалось перетащить обоих на платформу.
— Шустрый ты, Дэй! Такую дичь приманил! Но выбор одобряю… Только Рита теперь чуть теплее тебя будет… Ну, девка! Затейница… Я вам, что — Рукастый Дин?! Таскать сразу двоих?!
Укрыв тела пледом, Реток отдуваясь, уселся на край платформы и повез драгоценный груз под собственные рассуждения к банному блоку.
— Это ничего, что вперед ногами! Лучше живым ногами вперед, чем мертвым вперед головой! Вот чего этому болвану Морхилу мне свежий ливер не приделать было?!
Платформу Реток смог загнать только в первое помещение — раздевалку. Дальше двери слишком узкие, но это было не очень-то и важно. Потому что затаскивать Риту и герцога в душевые кабины, даже если раздельно, было выше сил Ретока, а отогревать в парилке просто опасно.
Платформу конюх остановил в середине комнаты напротив почти настоящего камина. В нем даже трепетал огонь, но… А вот тепло шло самое настоящее. По другую сторону Реток установил загадочную даже для него трубу: в маленькие дырки воздух всасывался, а из большого отверстия выходил уже горячим.
Ну и парилку Реток запустил почти на полную, распахнув настежь и подперев скамейкой дверь.
Еще он закрыл одеялами головы Риты и Дэйрана от тепла и укрыл ноги пледом. И, конечно же, непрерывно делился вслух своими мыслями о себе, о них, о Пустоши и о многом другом.
