Острозаточенный карандаш прекрасно рисовал на бумаге. Линии и изгибы четко отпечатывались на листе. Аня любовалась на получившиеся очертания. Все-таки каракули у нее получаются вполне себе не плохо. Репетитор придет не скоро, а значит можно как следует отдохнуть. На город медленно надвигался день, а она так и не побывала на улице. Интересно, что там за погодка? Выйдя на балкон, она глубоко вздохнула. Свобода, как же она все-таки пахнет? Здесь среди деревьев и сада, такого же, как в прошлом поместье ничего не понять. А ей хотелось немедленно, прямо сейчас прочувствовать это. Накинув легкую джинсовую курточку и прихватив маленькую сумочку на ремне, Аня выбежала из своей комнаты. Обойдя дом со всех возможных сторон, она убедилась, что в коттедже никого кроме нее нет. Конечно, не хорошо вот так вот сбегать, однако другой такой возможности у нее точно не будет. Постояв немного у ворот, Юлиана направилась к выходу из дома, где царила атмосфера строгости и всестороннего контроля, любезно созданная ее бабушкой. Этот шаг дался ей с большим трудом. Еще ни разу в жизни без ведома Василисы Потаповны, она не уходила из дома. С другой стороны, все когда-то происходит впервые. Пройдя пару шагов от дома, Аня поняла, что поступила неправильно, но желание ощутить ту самую свободу было выше чувства вины. Бодрым шагом девушка направилась в сторону дороги…
Все неприятности разом навалились на Ермолаева. Публичное унижение, двойка по алгебре, привод к директору, да еще квартплата скоро, а платить у них как всегда нечем. Вдруг в животе у Славы что-то заурчало. Согнувшись в три погибели, он сел на ближайшую скамейку. Есть хотелось невыносимо. До дома было еще далеко, Ермолаев решил купить чего-нибудь в ближайшем супермаркете. Запустив руку в карман, он начал шарить в нем в поиске денег. Но как на зло в подкладке не затерялось ни одной монетки.
— Может в другом посмотришь, — предложил чей-то до боли знакомый голос Ермолаеву.
Слава поднял голову и увидел в метре от себя Москаленко, нагло упиравшегося об осину. Только этого не хватало! И что ему здесь вообще нужно? Его шикарная четырехкомнатная квартира не находиться в этом районе. У Славы в голове зародились не хорошие подозрения.
— Или там тоже нет? — съязвил Дима. — Как жаль!
— Ты че пришел сюда? — с вызовом спросил Слава, подойдя к нему.
Дима улыбнулся, отошел от дерева и, посмотрев на Ермолаева, заговорил:
— Ты поверил в то, что я собираюсь с тобой дружить? Ермолаев, какая наивность!
— А ты и рад, что меня перед директором гадом выставил?
— Ты знаешь, — начал Дима. — Вполне.
Дотронувшись до края легкой куртки Славы, он собирался поправить карман одежды, но Ермолаев не дал ему этого сделать и с силой оттолкнул от себя. Москаленко покачнулся, однако устоял на ногах, видимо был готов к такой реакции из-за инцидента в классе.
— Настоящий гад это ты и скоро все об этом узнают, — прошипел Ермолаев и развернулся. Но Дима не дал ему этого сделать, развернув противника к себе, он ударил его по лицу с такой силой, что Ермолаев завалился на спину. Рукой он заслонил свое лицо, из пальцев тонкой струйкой сочилась кровь. Никогда он еще не испытывал такой боли.
— Так-то, — удовлетворенно сказал Москаленко и добавил, — А пришел я сюда сказать, что ты урод и недоумок. И такому как тебе не за что не выбиться в наши ряды. К Лине, разумеется, ты больше приставать не будешь. Усек?
Слава кивнул.
— И зачем ты в школу снова пришел? Ты же тупой как сибирский валенок, нищий как сокол.
— Гол как сокол, — напомнил ему Слава, еле выговаривая слова.
— Заткнись! Ты еще не понял, что никому здесь не нужен, — начал оскорблять Ермолаева Дима с таким удовольствием какого никогда не испытывал, — Да ты и родителям-то своим не нужен! Они тебя бросили!
Ермолаеву удалось привстать, но силы тут же его покинули. Слезы хлынули на него потоком. Москаль это заметил и ласково сказал:
— Ути-пути, мальчик плачет. Угараю просто! Ты бы сопли подтер, неудачник. Ладно, бывай. Некогда мне с тобой возиться.
Злым, полным отчаяния и презрения взглядом Вячеслав провожал Москаленко. Боль пронзила все его тело. Кровь не выносимо лила из носа. Почему он заплакал? Да потому что все, что сказал Дима, было правдой! И Слава это знал, поэтому и не сдержался.
По улице ходили люди, однако никто так и не подошел к Славе, как будто он был невидимкой, лишним человеком в этом обществе. Он знал, что никто ему не поможет. Неимоверными усилиями Ермолаев добрался до своей скамейки, откинул старый рюкзак и, закинув голову назад, стал ждать пока кровотечение остановиться…
Юлиана долго бродила возле дороги и пришла к выводу, что ходит кругами. Следует признать — география это не совсем ее. И главное где же обратный путь? Дорогу у прохожих Аня спрашивать стеснялась, да никто и не рвался ей помочь. А в особняк следовало вернуться как можно раньше. Вдруг она обнаружила скрюченную фигуру, сидящую на скамье. Не думая она быстро подбежала к ней.
Увидев разукрашенного кровью парня, Аня пришла в ужас и быстро вытащила влажный платок из сумки.
