— А, — беспечно отозвалась я, — это мама с бабушкой скандалят. Бабушка требует, чтобы ей разрешили курить в квартире, а мама стоит на том, что это вредно для меня и ребенка. Дошло до того, что бабушка обозвала маму фашисткой. Мол, когда в разгар Второй мировой она пригласила Гитлера и Муссолини во дворец на чай, они оба совершенно не возражали, чтобы она курила; если уж этим ребятам дым от ее сигарет не мешал, то маме и подавно не должен.
— Ох, Миа, — пробормотал Майкл, — ты же знаешь, сколько твоей бабушке лет?
— А как же, — отозвалась я, и мне с пугающей ясностью вспомнился бабушкин день рождения: как она хотела затащить меня в Дженовию на торжества, но у меня как раз были экзамены (СЛАВА БОГУ), и поехать я не смогла. Но не думайте, что на этом все закончилось: потом еще несколько недель меня до тошноты закармливали рассказами.
— Хм, Миа, — проговорил Майкл, — знаю, математика не самая сильная твоя сторона, но ведь ты в состоянии подсчитать, что твоя бабушка в разгар Второй мировой войны была маленькой девочкой? Правда же? Я к тому, что никакого Гитлера ни с каким Муссолини она принимать в дженовийском дворце не могла, потому что в ту пору во дворце еще не жила. Вряд ли она вышла замуж за твоего деда в возрасте пяти лет…
От потрясения у меня напрочь отшибло дар речи. Нет, вы можете себе представить? Родная бабушка мне ВСЮ ЖИЗНЬ врала! Значит, вся эта история о том, как она спасла дворец от разорения полчищами нацистов, накормив Гитлера супчиком или черт знает чем еще… А я-то столько времени восхищалась ее храбростью и дипломатическим даром: шутка ли, остановить неминуемое военное вторжение в Дженовию посредством СУПЧИКА и очаровательной (ну тогда-то она, наверное, была очаровательной?) улыбки!
А ТЕПЕРЬ ВЫЯСНЯЕТСЯ, ЧТО ВСЕ ЭТО ВРАНЬЕ??????????????????????????
Просто жесть. Ну дает.
И все-таки — вот уж не думала, что такое скажу, — мне сложно на нее злиться. Потому что… хоть Дженовию она, может, и не спасла…
Но выпускной спасла точно.
Пятница, 9 мая, 19:30
Звонила Тина. Она лопается от гордости, что идет на выпускной. Мол, сбылась мечта всей жизни. Я сказала, что как никто ее понимаю. «За что нам такое счастье?» — воскликнула она.
Я ответила: за то, что мы добры сердцем и чисты помыслами.
Пятница, 9 мая, 20:00
Ох! Вот уж не думала, что скажу такое, но — бедная Лилли.
Бедная, несчастная Лилли!
Она только что узнала, что Борис ведет Тину на выпускной. Услышала наш с Майклом разговор. И теперь звонит мне, лепечет сквозь слезы что-то невразумительное.
— М–Миа, — икает она, — н-ну что я сд-делала?
Что она сделала, как раз таки яснее ясного: разрушила собственную жизнь, вот и все.
Но не могу же я ей так прямо и сказать.
И я стала распинаться о том, что мужчина женщине нужен как рыбке зонтик и что наступит день, когда она полюбит снова, бла-бла-бла. В общем, несла ту же ахинею, которой мы с Лилли пытались утешать Тину, когда ее бросил Дэйв Фарух Эль-Абар.
С той маленькой разницей, что Борис-то Лилли не бросал — она САМА его бросила.
Но как я могу напоминать об этом Лилли? Это все равно что добивать лежачего.
Честно говоря, мне трудно оказывать ей психологическую поддержку, потому что:
а) я слишком счастлива
и
б) мама с бабушкой по-прежнему орут за стеной.
В конце концов пришлось даже извиниться и отлучиться. Я вошла в гостиную и рявкнула:
— Бабушка, ради всего святого, позвони уже в Les Hautes Manger и попроси их взять Джангбу обратно на работу! Тогда ты вернешься в «Плазу» и оставишь нас В ПОКОЕ!
Тут встрял мистер Джанини, который сидел за столом на кухне и делал вид, будто читает газету:
— Боюсь, Миа, забастовка не кончится, даже если этого молодого человека возьмут обратно на работу. Слишком далеко все зашло.
Ну спасибо, а мне как жить прикажете?! Я почти ничего не могу найти в собственной комнате, ведь всюду разбросаны бабушкины вещи. Это страшно деморализует — когда лезешь в ящик с бельем за трусиками с королевой Амидалой, а натыкаешься на ЧЕРНЫЕ ШЕЛКОВЫЕ КРУЖЕВНЫЕ ТАНГА, которые носит бабушка.
У моей
Но кого волнует психическое здоровье ребенка? Правильно, никого!
Так вот, возвращаюсь я к себе в комнату, поднимаю трубку, а там Лилли все распинается о Борисе. Честное слово! По-моему, она даже не заметила, что я уходила!
— …Но я не ценила наши отношения, пока они не закончились, — говорит она.
— Угу, — бормочу я.
— А теперь я состарюсь и помру старой девой с сорока кошками. Нет, конечно, и так люди живут, и вообще мне не нужен мужчина, чтобы состояться как личность, но я всегда представляла, что какой-никакой сожитель у меня будет…
— Угу, — отзываюсь я. Только что заметила — моему возмущению нет предела! — что Роммель приспособил мой рюкзак в качестве личного ложа. А еще что бабушка весьма бесцеремонно натянула свою маску для сна на один из моих снежных шаров с диснеевскими принцессами.
