Так некстати в памяти всплывает ощущение сбитого дыхания на своих губах. Вместо того, чтобы отмахнуться от него, я пытаюсь всмотреться в воспоминание, разглядеть, будто под увеличительным стеклом. Урок получился на славу. Я кожей почувствовал, что наконец достучался до Мари. Но я почувствовал и кое-что иное. То, что мне не понравилось. Когда она не ответила, я вдруг понял, что часть меня надеялась на ответ. Это, конечно, вполне логично. Она красивая девушка, а я еще не настолько стар, чтобы не обращать на это внимание. Но это может помешать моей работе, поэтому подобное нужно пресекать на корню.
Я пытаюсь представить другую женщину на месте Мари. Ту, которую я прижимал к себе двенадцать лет назад, когда был в таком же возрасте, как и моя подопечная сейчас. Конечно, у меня были и другие женщины до нее и после, но только она способна вытеснить из моей головы все ненужное. Я вспоминаю, как ее руки скользят по моему телу, как я нахожу ее губы, на которые так похожи губы Мариис, как я помогаю ей обхватить себя ногами… Вспоминаю глаза, которые так страстно смотрели на меня. Точно такие же, как у Мари, лишь цвет другой. В моей голове цвет глаз той самой женщины стремительно меняется, и я уже гляжу в глаза сумасшедшей девчонки.
Демоны… Одним жестом сметаю все со стола. Затея согласиться охранять дочь той, из-за которой однажды чуть не рухнула жизнь, самая глупейшая из всех, что когда-либо меня посещали.
Поднимаю с пола бумагу, письменные принадлежности. Из этой Крепости пора уезжать, пока еще не поздно. Я пишу обращение ее отцу о том, что отказываюсь от работы, и что лучшее решение для сохранения безопасности Мари — это забрать ее домой, когда в мою дверь настойчиво стучат.
На пороге все тот же мальчонка.
— Вам письмо, мастер Ирэ, — рапортует он, когда я приглашаю его войти, протягивая мне запечатанный конверт.
— Ректор знает о нем? — спрашиваю на всякий случай.
— Нет, мастер. Все, как вы просили.
— Хорошо, спасибо.
Даю мальчишке деньжат за службу и спешу вскрыть конверт.
