В одной из французских газет была опубликована статья о новой российской императрице. В ней восхвалялся ум Марии Александровны и выражалось предположение, что Россия может надеяться найти в ней вторую Екатерину Великую. Какая цель преследовалась этой статьёй? Желание внушить императору Александру II недоверие к супруге, которая, возможно, захочет оказывать влияние на государственные дела? Да, действительно в первые месяцы своего царствования Александр советовался с женой, иногда она даже присутствовала при докладах министров и пыталась принимать участие в делах государства. Стремясь привлекать способных людей, она выступала порой с ходатайством перед своим царственным супругом о назначении какого-либо сановника на высокий пост. В кулуарах двора начали шептаться, что якобы принцесса-императрица управляет мужем. Нашлись «усердные люди», которые сделали так, чтобы разговоры дошли до слуха государя. Естественно, это не могло не вызвать его ответной реакции. Он перестал говорить с императрицей о делах, демонстрируя тем самым свою полную независимость. Отныне если Мария Александровна хотела что-либо выхлопотать у царя или высказать свои мысли о делах государственных, то обращалась к министрам, а не к супругу, боясь ему досадить. Да и это она со временем почти перестала делать, хотя от неё, человека тонкого, проницательного ума, не могло оставаться скрытым, что государя часто обманывают. Она вообще уже не решалась ни во что вмешиваться и молчала. Князь Пётр Владимирович Долгоруков, русский историк и публицист 60-х годов прошлого века, так писал об императрице Марии Александровне:
Большинство знавших императрицу признавали, что создана она скорее для «внутренней» жизни, для проявлений своей доброй души, а никак не для внешней активной деятельности. И постепенно она как бы отошла за кулисы политической жизни, отдавая всё свободное от придворного церемониала время семье. (Ведь первой дамой огромной Российской империи принцесса стала, будучи матерью пятерых детей, а вскоре она родит ещё двух сыновей. Так что помимо обязанностей, возлагаемых на супругу императора, на ней было немало и чисто женских забот).
Императрицу, занятую больше своими детьми, чем делами светскими, затмевали в глазах общества успех и блеск великой княгини Елены Павловны, вдовы великого князя Михаила, младшего брата Николая I. Личность этой вюртембергской принцессы вызывала очень противоречивые суждения: одни отзывались о ней восторженно, считая для себя большой честью оказаться в числе приглашённых в салон этой высокообразованной женщины, другие упрекали её в излишнем честолюбии и в стремлении к саморекламе. Поговаривали, что, будучи на водах в Баден-Бадене, великая княгиня Елена Павловна давала ненавязчиво понять, что она управляет царём и что в России всё делается не без её влияния. Это могло быть выдумкой, но тем не менее в светских кругах господствовало мнение, что двор императрицы по сравнению с салоном великой княгини был чопорным и скучным, а сама государыня, весьма сдержанная в своих эмоциях, казалась многим высокомерной и сухой. Всем посторонним, не принадлежавшим к царской семье, императрица говорила вежливое «вы», как бы ограждая себя от излишней фамильярности. Вежливость принимали за чрезмерную горделивость и чувствовали себя в её присутствии несколько скованными. В контакты с новыми людьми Мария Александровна вступала весьма неохотно, а от интересов и проблем света была далека. Её стеши упрекать в недоступности и отчуждённости, рассматривая эти качества для человека в столь высоком положении как порок. Популярность императрицы стала резко падать.
