— Мне кажется, мы с ней похожи! Я очень хочу, чтобы когда-нибудь она тоже увидела и полюбила пустыню.
— Все обязательно сбудется! — ответила Берта.
Кроме приемной матери, настоящих родителей и братьев, на бракосочетании Байсан и Идриса присутствовали Анджум и Симон, Наби с Кульзум, присмиревший Кабир со своей женой Хасибой, державшей на руках их маленького сына, Саид ибн Хусейн аль Салих и другие члены семьи шейха.
Алое платье Байсан было расшито блестками, а лицо прикрыто полупрозрачным, как облако, газовым шарфом. Она въехала в оазис на Айне, благороднейшей белой верблюдице, и бедуины смотрели на нее, как на истинную принцессу.
Голова Идриса была повязана темно-синим с золотым шитьем платком, концы которого ложились на плечи мягкими складками. Талию обвивал серебряный пояс, а клинок сабли был украшен богатой насечкой.
Жених помог невесте спуститься на землю, и мужчины оазиса несколько раз выстрелили в воздух из ружей, а женщины забили в бубны.
Веселая суета продолжалась до позднего вечера. В огромных котлах варился плов, на вертелах жарились бараньи туши, на железных листах пеклись лепешки: еды хватило всем. Старики чинно беседовали, молодежь танцевала и пела, дети с визгом носились туда-сюда.
Стоявшие на краю оазиса Анджум и Байсан наблюдали, как окруженное золотистым маревом солнце медленно спускается к горизонту. Алые, янтарные, оранжевые облака казались подсвеченными внутренним огнем. Такой же огонь пылал в соединившихся душах и бьющихся в едином ритме сердцах двух сестер-близнецов.
— Сейчас нас никто не перепутает, — сказала Анджум, живот которой заметно округлился под одеждой.
— Я тебя догоню! — озорно заявила Байсан.
— Ты будешь приезжать ко мне, а я к тебе, правда? Я постараюсь научиться носить платья, которые ты мне отдала. И я стану заниматься французским.
— Это не так уж трудно, если дружишь с Наби! А я попробую получше узнать Гамаля, Халиму и наших братьев. Я очень этого хочу.
— Сегодня твоя… приемная мать попросила у меня прощения. Я все еще боюсь ее, но… когда она взяла меня за руки и посмотрела в глаза, я все поняла.
— Франсуаза благословила меня и отпустила в новую жизнь. Но я буду навещать ее, как и тебя, отца, Берту, свою маленькую сестру и Ивонну.
— Пойдем, — улыбнулась Анджум, — наши мужья нас заждались!
Идрис хорошо понимал чувства Байсан, а потому дал ей время, чтобы она побыла с сестрой. Он ждал, чтобы по обычаю поднять ее свадебное покрывало и увидеть лицо, которое так часто видел во сне и перед своим мысленным взором, заглянуть в глаза, сияние которых придавало ему сил и мужества вынести любые тяготы, принять даже то, чего он прежде принять не мог.
По небу летели птицы. В какой-то миг они словно пересекли заходящее солнце, и их перья засверкали золотом. Это был хороший знак.
Невольная печаль в душах Анджум и Байсан смешивалась с ощущением счастья. Дружно повернувшись лицом к оазису, они взялись за руки и пошли вперед.